В сентябре исполняется 10-летний юбилей со дня образования инициативной группы межрегионального движения «Единство», явившегося прообразом нынешней «партии власти» — «Единой России». И хотя официально «ЕР» была создана лишь в 2001 г., именно «медведи» образца 1999 года стали первопроходцами в большой политике, первыми оказавшими поддержку Владимиру Путину в его деятельности сначала на посту премьер-министра, а затем и президента Российской Федерации. Более того, как показало время, именно «Единству» — «Единой России» пришлось активно помогать руководству государства в выполнении непростой и ответственной миссии по выводу страны из кризиса лихих 90-х и ее модернизации в соответствии с требованиями XXI века. Особенно стоит подчеркнуть, что «ЕР» стала первым и единственным проектом «административной партии», оказавшимся успешным в постсоветский период истории новой российской государственности, что особенно наглядно видно на контрасте с ее менее удачливыми предшественниками.

Первые попытки создания «партий власти» в России были предприняты Борисом Ельциным и его командой после разгрома сторонников парламента в октябре 1993 г. и последующей легитимации Конституции РФ. Тогда либералреформаторы, стремясь закрепить силовой успех, форсировали создание новой структуры, призванной консолидировать и отмобилизовать все имеющиеся силы, начиная от «радикальных демократов» до «крепких хозяйственников». Так появились движение и избирательный блок «Выбор России». Однако популярность власти (особенно Бориса Ельцина) уже тогда была крайне низкой, и вместо ожидаемых 40% голосов на выборах в первую Госдуму «ВР» получил только 15. Позже избирательное объединение преобразовалось в партию «Демократический выбор России», однако это не спасло его от распада и забвения, особенно после того, как в ходе «первой чеченской войны» ряд его лидеров заняли откровенно продудаевскую позицию.
Не сопутствовал успех и второй «партии власти», созданной на смену провалившемуся «Выбору России». И это несмотря на то, что лидером всероссийского общественно-политического движения «Наш дом — Россия» стал тогдашний премьер-министр РФ Виктор Черномырдин. НДР был создан еще в мае 1995 г. и изначально ориентировался на участие в очередных выборах в Государственную думу РФ в качестве правоцентристского крыла «партии власти». Движение изначально сконцентрировало огромный финансовый, управленческий и информационный потенциал. Кроме того, оно пользовалось активной поддержкой не только федеральных, но и региональных элит. Однако были два обстоятельства, которые серьезно компрометировали данное движение. Во-первых, оно было ориентировано на поддержку малопопулярного Бориса Ельцина, чей рейтинг доверия в тот период колебался в районе 5-6%, во-вторых, оно являлось не широким народным движением, а внутриэлитным альянсом, способным разве что на прямолинейное и не слишком эффективное использование административного ресурса. В итоге по аналогии с «Выбором России» НДР ждал электоральный провал и совсем уже несолидные 10% голосов на выборах в Госдуму второго созыва.

Такого рода издержки на партийно-политическом поле серьезно компрометировали постсоветскую властную систему и создавали предпосылки для дестабилизации в стране. Особенно слабость политической поддержки режима Бориса Ельцина стала заметной после августа 1998 г. Дефолт окончательно подорвал позиции команды первого президента РФ и привел к решительному разочарованию общества в проводимых ею преобразованиях. Одновременно были дискредитированы политические партии и организации либерального толка, поскольку «младореформаторский» курс правительства Сергея Кириенко значительная часть населения непосредственно связывала с экономической катастрофой. Напротив, оппозиция в лице КПРФ стремилась использовать благоприятную для себя конъюнктуру для пересмотра существовавших ранее правил игры.
Более того, политическая нестабильность в стране и ослабление федерального руководства вызвали раскол внутри доселе консолидированной правящей элиты, что привнесло еще больший хаос во властные коридоры. Именно в период 1998—1999 гг. региональные лидеры практически вышли из-под контроля федерального центра и начали собственную политическую игру. Страна фактически стояла на пороге гражданского противостояния, а партийный и идеологический «плюрализм» зашкаливал, особенно в преддверии парламентских выборов. При этом было понятно, что формирование Кремлем очередной «партии власти» под «либерально-бюрократическими» знаменами завершится полным крахом и падением режима. Однако в условиях всеобщего раздрая это было чревато еще и национальной катастрофой. Поэтому здравомыслящим и патриотически настроенным кругам в российской элите удалось убить двух зайцев: с одной стороны, не допустить распада поставгустовской Системы, а с другой — скорректировать ее политику в соответствии с требованиями обеспечения национальных интересов и подлинной модернизации России.
С приходом в 1999 г. на пост главы правительства РФ Владимира Путина, объявившего «новый политический курс», ему потребовалась партийно-политическая поддержка, в том числе в парламенте. Кроме того, он учитывал, что общество устало от парламентской чехарды, от неадекватности народных избранников первого призыва, от бесплодных думских противоборств, только тормозивших развитие страны. Поэтому изначально был взят курс на стабилизацию партийной системы, на вычищение из нее квазипартий (которые активно плодились в 1990-е гг. ввиду исключительной либеральности закона «Об общественных объединениях», принятого еще в период перестройки), на превращение ведущих политических партий из оппонентов в союзников исполнительной власти.
При этом новый лидер России не мог опереться ни на правых, ни на левых. Так, либералы изначально в штыки восприняли его усилия по жесткому восстановлению территориальной целостности Российской Федерации и его курс на возрождение страны как сверхдержавы. Однако не мог Владимир Путин опираться и на левых. Во-первых, из-за полной архаичности и бесперспективности их позиции, сводившейся, по сути, к бесконечной эксплуатации образов и идей прошлого. Во-вторых, из-за откровенно популистских действий значительной части коммунистов в Думе, что, по сути, также являлось подрывом (но уже с другого конца) национальной государственности.
Хаос на политическом поле страны накануне выборов Госдумы третьего созыва усугубляли также электоральные войны олигархов, которые, фактически покупая политические партии и отдельных политических лидеров, по сути, уничтожали сам смысл политической и парламентской деятельности. Зачастую даже внутри партийных фракций можно было найти «подгруппы»: людей Березовского, Гусинского, Смоленского и т.п. Это опять же серьезно ограничивало возможность маневра со стороны Владимира Путина и не давало уверенности в том, что заседавшие тогда в здании на Охотном ряду думцы будут отстаивать интересы России, а не своих «спонсоров». Таким образом, создание принципиально новой политической организации являлось одним из условий выживания страны и проведения эффективного курса на восстановление ее в качестве великой державы.

И такая политическая структура была создана осенью 1999 г. для участия в выборах в Госдуму — межрегиональное движение «Единство». В качестве его учредителей выступил целый ряд общественно-политических объединений, в том числе Народно-патриотическая партия, Российская христианско-демократическая партия, объединения «Моя семья» и «Поколение свободы», мусульманское общественно-политическое движение «Рефах» («Благоденствие»), движение «В поддержку независимых депутатов». «Единство» позиционировало себя как «партия Владимира Путина», заявляло о своей полной поддержке его курса по модернизации России. Программа «Единства» базировалась на принципах политического консерватизма. Признавая демократические процедуры и рыночную экономику, движение делало акцент на определенном государственном регулировании политической и экономической жизни страны. Ценностно-идеологические приоритеты «Единства» и имидж его лидеров в полной мере коррелировали с общественными настроениями и запросами на возрождение «Великой России». Ситуация нового обострения чеченского конфликта, террористические акты в Москве, стойкая доминация державных ценностей у элиты и населения — все это предопределило потребность у избирателя в партии «государственников», электоральном объединении «партии силы». Кстати, даже первая тройка лидеров блока олицетворяла собой силовую составляющую (глава МЧС Сергей Шойгу — «сила спасающая», известный борец с организованной преступностью Александр Гуров — «сила карающая» и, наконец, неоднократный чемпион мира по греко-римской борьбе Александр Карелин — «сила физическая»). В итоге, играя на «патриотическом» и «державном» поле (где серьезных конкурентов у него практически не было), «Единство» за короткий срок сумело приобрести значительную электоральную силу. Креативная и эффективная электоральная кампания «медведей» (т.е. МЕжрегионального ДВижения «ЕДинство) приводит к тому, что вокруг Кремля (под которым уже разумелся Владимир Путин) вновь происходит сплочение российской элиты.
Несмотря на то что это движение создавалось в относительной спешке, в жесткой борьбе с олигархическими структурами и региональными «баронами», стремившимися помешать становлению конкурента, в условиях вакуума власти, тем не менее, уже первая электоральная кампания приносит «Единству» сенсационный политический успех. «Медведи», минимально отстав от КПРФ, заняли 2-е место, получив 23,32% голосов избирателей, что вкупе с депутатами-одномандатниками позволило им сформировать вторую по величине фракцию в Государственной думе. Вместе с другими центристскими силами («Отечество — вся Россия», группа «Регионы России») «Единству» уже тогда удалось обеспечить устойчивую поддержку Владимиру Путину и новому правительству РФ на законодательном уровне.
Постепенная консолидация элиты вокруг фигуры Путина и его «нового курса» приводит к тому, что к следующим парламентским выборам потребовалось создать партию «широкой народной поддержки», способную решать сверхзадачи. Поэтому основные провластные политические силы (помимо «Единства» это было еще движение «Отечество — вся Россия», представлявшее интересы «регионалов») принимают решение относительно объединения. В итоге 1 декабря 2001 г. было принято решение об окончательном оформлении Всероссийской партии «Единство и Отечество» — «Единая Россия». Партия получила полную поддержку российского руководства: примечательно, что на ее учредительном съезде выступил лично президент РФ Владимир Путин. Он поздравил не только элиту, но и всех граждан России с преодолением кризисных явлений в партийной сфере и выразил надежду на то, что процесс национального возрождения примет необратимый характер: «Вы доказали…, что влиятельные политические силы страны практически, на деле поддерживают те объединительные процессы, которые уже идут в российском обществе. Ваша консолидация в этом смысле была абсолютно закономерной. Период политического радикализма уходит в прошлое. Сегодня выигрывают те силы, которые чувствуют пульс времени и настроения в обществе». Позже Владимир Путин скажет: «Я принял самое прямое участие в создании «Единой России», помог этой политической партии встать на ноги, помог ее созданию и помог формированию. Я не собираюсь кого-то нахваливать, но если бы не было взаимопонимания по ключевым вопросам развития между «Единой Россией» и правительством, таких результатов бы не было. Значение и роль «Единой России» в поступательном движении и развитии России за последние годы значительны».

«Единая Россия» изначально была ориентирована на поддержку курса президента РФ по модернизации страны. Это отражено в целом ряде партийных документов, в том числе в манифесте 2003 года «Путь национального успеха». Здесь, частности, отмечалось следующее: «Сегодня стране и каждому ее гражданину предстоит сделать осознанный выбор: либо мы найдем в себе волю и решимость для обеспечения успеха России в современном мире, либо нам уготовано в нем унизительное место. Речь идет о судьбе страны, о самой возможности ее сохранения — и о том, в каком качестве ей предстоит сохраниться. Любые попытки подменить реальные проблемы вымышленными, уклониться от ответов на вопросы, задаваемые самой историей, ведут в тупик… Мы намерены стать партией национального успеха России, способной решать задачи, достойные этой цели».
Одновременно «партией власти» подчеркивался свой консолидирующий характер, а также стремление сочетать традиции с инновациями: «Единство России — это органическое единство ее прошлого, настоящего и будущего. Нужно по-новому взглянуть на самих себя, понять, что важнейший ресурс нашего успеха — весь совокупный опыт существования российского государства, тот особый уклад жизни, традиции, духовные искания, которые, собственно, и делают Россию особым, неповторимым миром… Солидарная устремленность к успеху своей страны, а значит, и ее граждан, качественное обновление России в сочетании с необходимостью сохранить ее как уникальное явление мировой цивилизации — это национальная идея, которой мы служим. «Единая Россия» — партия возобновления истории, партия преобразований и преемственности».
Консолидация элиты в рамках «Единой России», помноженная на активную поддержку со стороны населения, не могла не принести свои плоды. Парламентские выборы декабря 2003 г. завершились полной победой «ЕР» над своими оппонентами. Ее успех как по спискам (партия получила 37,5% голосов), так и по одномандатным округам позволил «Единой России» сформировать наиболее многочисленную парламентскую фракцию в Думе, а также взять под свой контроль более двух третей голосов депутатов. С этого времени исполнительная власть России получает устойчивую поддержку в парламенте и начинает работать с ним в тесном контакте.
Но настоящим триумфом «Единой России» стали выборы декабря 2007 г., когда партии удалось «с запасом» выиграть по новой пропорциональной системе и завоевать квалифицированное конституционное большинство в Государственной думе пятого созыва. «Единая Россия» доказала, что успех 2003 г. был неслучайным, более того, она сумела закрепить достигнутое ранее преимущество, получив 64,3%, с огромным отрывом обогнав всех конкурентов (для сравнения: занявшая 2-е место КПРФ получила лишь 11,5%). Примечательно, что выдвиженцам «ЕР» удалось одновременно победить на выборах в большинстве региональных законодательных собраний РФ.
Во многом такой своей триумфальной победе «единороссы» обязаны харизме и успехам Владимира Путина на посту президента РФ. Более того, глава государства не побоялся «поделиться» с партией своим рейтингом, а также рискнул разделить с думским большинством ответственность за дальнейшее политическое и социальноэкономическое развитие страны. Вот что он ответил на просьбу партийцев возглавить список «ЕР» на парламентских выборах: «…Ваша партия может и должна стать тем инструментом социальной стабильности, обеспечения дееспособности будущего парламента, всей власти, быть инициатором развития, опорой исполнительных органов власти по выполнению всех намеченных планов. Вот об этом говорить можно и нужно. Поэтому я с благодарностью принимаю ваше предложение возглавить список «Единой России».
Тем не менее, нельзя не отметить и то, что идеология и деятельность «ЕР» оказались актуальными и востребованными с точки зрения развития политической системы страны.
Так, «Единство» — «Единая Россия» — первая российская постсоветская «партия власти» стратегического характера, все предыдущие являлись краткосрочными и тактическими проектами.
«ЕР» — первая «партия власти», ориентированная не на оборону в противостоянии с оппозицией (как это было с «Демвыбором» и НДР), а на успех и лидерство, что демонстрируют ее федеральные и региональные электоральные победы за явным преимуществом.
«ЕР» — первая «партия власти», в идеологии, кадровом составе и механизме функционирования которой заложены принципы национального примирения и компромисса. Особо стоит отметить наличие внутри партии различных идеологически окрашенных «клубов», активность которых позволяет преодолевать мировоззренческий догматизм и превращает «Единую Россию» в универсальную партийнополитическую структуру.
Конечно, все вышеуказанные достижения и победы не должны приводить руководство «Единой России» к самоуспокоенности и шапкозакидательским настроениям, которые порой проскальзывают в речах и поступках ее функционеров. Действующая «партия власти» (особенно в условиях кризиса) должна быть предельно самокритична по отношению к себе и учитывать критику, которая периодически звучит со стороны гражданского общества, оппонентов и экспертных кругов. Так, например, «ЕР» упрекают в бюрократизации, отсутствии политической инициативы, в излишней ставке на административный ресурс. Некоторые проблемы в функционировании партии отмечает даже ее председатель Владимир Путин: «Что же такое «Единая Россия», является ли она идеальной структурой? Конечно нет. Там пока нет устойчивой идеологии, устойчивых принципов, за которые подавляющее большинство в этой партии готовы бороться и положить свой авторитет. А к таким структурам, как правило, стараются примазаться всякие проходимцы. И конечно, такой деятельностью они только компрометируют власть и саму партию». Поэтому, если «ЕР» желает отпраздновать, по крайней мере, свое 20-летие на вершине российского партийного олимпа, ей придется совершенствоваться, не почивать на лаврах и помнить о печальной участи КПСС, застой внутри которой привел к краху всей политической системы.
Тем не менее, у «Единой России» имеется мощный потенциал, который дает ей шанс пролонгировать свои властные полномочия, по крайней мере, в среднесрочной перспективе. Примечательно, что оба представителя тандема высоко оценивают роль «ЕР» в деле обеспечения политической стабильности в российском обществе и социально-экономического обновления страны в соответствии с требованиями XXI века. Общий настрой руководства РФ выражен, в частности, в словах президента Д.А. Медведева: «Единая Россия» — это сила такой мощности, которой у нас в стране еще не было, она позволит модернизировать экономическую, социальную и гуманитарную сферу».
В целом, подводя итоги деятельности «Единой России», можно отметить ее эволюционный и динамичный характер. Так, она прошла путь от партии национального спасения (с учетом катастрофического характера политической и социально-экономической обстановки в стране в конце 1990-х гг.) к партии стабилизации и консолидации («ЕР» сумела обеспечить политическую, территориальную и мировоззренческую интеграцию страны) и потом от партии стабилизации к партии модернизации («ЕР» отстаивает принципы не «реформы ради реформ», а обновления в соответствии с вызовами и потребностями XXI столетия).

Текст: Александр Шатилов,
заместитель генерального директора Центра политической конъюнктуры, доцент Финансовой академии при правительстве РФ

Первый этап новой государственной программы по поддержке малого и среднего предпринимательства (МСП), финансовым координатором которой выступает Внешэкономбанк, завершен. В качестве партнеров ВЭБа отобрано почти 60 банков, претендующих на участие в этом проекте.

Дочерняя структура ВЭБа — Российский банк развития (РосБР) — программу кредитования малого бизнеса запустил еще в 2004 г. Эта программа дала приличные результаты: оказана поддержка более чем 4 тыс. субъектов малого предпринимательства на общую сумму 26 млрд руб. Поэтому реализацию этой программы можно оценить как безусловно положительную. Более того, эта программа продолжает реализовываться и сейчас: помощь в размере около 10 млрд руб. получают и получат около 2 тыс. субъектов малого предпринимательства. Условно по старой программе, но исходя уже из новых требований помощь оказывается субъектам малого предпринимательства, например, Кабардино-Балкарии, Астраханской области. В ближайшее время деньги получат представители малого бизнеса Адыгеи, Карачаево-Черкесии, Калининградской и Магаданской областей. Поскольку все эти регионы дефицитные, в них нет банков, удовлетворяющих требованиям новой программы, для них в рамках старой программы делается переходный период до 2011 г., поскольку договоры с банками были заключены на 3 года.
Новая же программа нацелена на расширение оказания господдержки субъектам малого предпринимательства. На нее выделены значительные средства — 30 млрд руб. Если к этой цифре добавить 10 млрд, которые ВЭБ из своего уставного капитала направляет в уставный капитал РосБР, и 10 млрд руб. от старой программы, то объем реальной помощи может быть доведен до 50 млрд. Для распоряжения такой существенной суммой предполагается использовать принципиально новый механизм. Суть его заключается в том, что кредиты малому и среднему бизнесу будут рефинансироваться при условии передачи прав требования по ним. Сначала РосБР будет перекредитовывать региональные банки под фактически выданные кредиты. А затем РосБР, собрав пул кредитов по программе, будет обращаться за рефинансированием в Центральный банк. Принципиальная договоренность с Центробанком достигнута. Таким образом, возникает замкнутый цикл по оказанию господдержки.
При этом произойдет как минимум удвоение средств, привлекаемых в рамках программы финансирования субъектов малого предпринимательства. И фактически утроение средств, выделяемых на поддержку инфраструктуры малого бизнеса в целом. Из упомянутых 30 млрд 25 пойдет на поддержку малого предпринимательства через региональные банки, а 5 млрд — на поддержку инфраструктуры: лизинговых и факторинговых компаний, институтов микрофинансирования.
В рамках новой программы мы будем стараться охватить как можно больше регионов и субъектов МСП. Уже установлены региональные лимиты для субъектов РФ, а также региональные квоты для банков-партнеров. Это обеспечит участие значительного числа банков в поддержке МСП. Замечу, что квоты устанавливались исходя из экономического положения региона, в зависимости от уровня развития в нем МСП. Максимальный размер квоты 800 млн руб., минимальный — 100 млн. Речь идет о том, чтобы все регионы, исходя из своих возможностей, получили шанс поучаствовать в этой программе.
Хотя удовлетворить все потребности не удастся. Например, лимит на Москву составляет 800 млн руб., а заявок на кредитование подано на 3,5 млрд. Спрос оказался выше предложения более чем в 4 раза. В Санкт-Петербурге превышение было в 1,5 раза, в Татарстане — в 3 раза. Впрочем, выявились и регионы, в которых даже минимальные лимиты оказались невостребованными. Нет заявок от банков 8 регионов, общий лимит на которые составляет 800 млн руб. Это Республика Алтай, Ингушетия, Калмыкия, Тыва, Чеченская Республика, Чукотский, Ямало-Ненецкий и Ненецкий АО.
Вместе с Минэкономразвития мы планируем поработать с руководством этих регионов, понять причину их незаинтересованности в программе. Выяснить, какое там количество субъектов МСП, есть ли банки-партнеры. Возможно, в регионе просто нет банка, который удовлетворяет требованиям программы. Поэтому мы намерены сначала проанализировать причины. А после этого, если не найдем варианты, вынесем вопрос на заседание наблюдательного совета и, возможно, перераспределим средства.
На стадии отбора заявок к нам обратился 161 банк из 75 регионов. Суммарно объем заявок составил 43 млрд руб. В результате отбора с учетом уточненных требований осталось около 60 банков из примерно 70 регионов. Мы считаем, что для первого этапа получили достаточно хороший результат.
В рамках новой программы мы решили несколько изменить условия — в лучшую для банков сторону, ослабить некоторые свои требования к ним, поскольку ситуация сейчас непростая и в экономике в целом, и в банковской системе. Принципиальных послаблений два. Первое — это смягчение требований к активам банка. Изначально планка была установлена на уровне 2 млрд руб., затем было решено допускать в программу банки, у которых величина активов, взвешенных по уровню риска, составляет 1,75 млрд руб.

Второе послабление связано с уровнем просроченной задолженности. Прежнее требование — 8% по кредитам, выданным МСП. Теперь допустимый уровень задолженности поднят до 12%, при этом речь идет уже не о просрочке по кредитам МСП, а о кредитном портфеле в целом. Это обусловлено, с одной стороны, тем, что некоторые банки не выделяют отдельной строкой задолженность субъектов МСП. С другой стороны, размер совокупной задолженности дает более четкое представление о финансовом состоянии банка. При этом мы понимаем, что сравнивать один банк с другим не всегда корректно. У некоторых вполне устойчивых банков задолженность именно по субъектам МСП может доходить до 14%. Но мы решили допустить их к программе. Есть еще несколько послаблений полутехнического характера.
В первую очередь мы будем кредитовать предприятия, занятые в реальном секторе экономики. Прежде всего в транспортной отрасли, связи, промышленности, инновационной сфере. В рамках прежней программы более 60% поддержки получили как раз представители этих сегментов. Хотя поначалу лидировали торговля и сфера услуг. Но мы методично стали проводить работу над тем, чтобы развернуть кредитование в реальный сектор экономики. Реализуя новую программу, мы планируем действовать в том же направлении, будем готовить предложения, как создать еще более комфортные условия кредитования для развития инновационного сектора.
В этом году региональным банкам вряд ли удастся что-то серьезно поменять в своих продуктах. А в перспективе мы намерены рекомендовать им минимизировать объем запрашиваемых документов. Малым предприятиям, в которых нет развитых юридических, экономических подразделений, сложнее всех готовить такие пакеты.
Еще один ключевой вопрос — стоимость заимствований. Мы полагаем, что ставка в рамках новой программы для конечного потребителя составит 13,5%. Для сравнения: по старой программе средний уровень ставки — 17,8% годовых. Из чего будет складываться новая ставка? Мы, то есть ВЭБ, получаем на депозит 30 млрд руб. под 8,5%. Далее, не устанавливая никакой маржи, переводим эти средства в РосБР. Маржу РосБР, его издержки по сопровождению программы, мы оценили в 2%. Таким образом, мы получили ставку в размере 10,5%, под которую РосБР и будет давать средства банкам-партнерам. А уже самим банкам-партнерам мы рекомендуем не раздувать маржу выше 3%. В итоге для конечных заемщиков кредит может обходиться в 13,5%.

Более того, новая программа предусматривает для заемщиков дополнительные механизмы удешевления кредитов. Это, во-первых, возможность субсидирования процентной ставки — двух третей или даже трех четвертей — через региональные фонды поддержки предпринимательства. Во-вторых, возможность получения гарантий в региональных гарантийных фондах, на дополнительное формирование которых выделено 15 млрд руб. Работа по уточнению функций этих институтов, по формулированию требований к ним сейчас ведется. Надеюсь, в результате удастся и минимизировать риски банков-партнеров, и значительно удешевить стоимость кредитных ресурсов для заемщиков. Следует отметить, что многие банки весьма недовольны тем, что им ограничивают маржу. Но наша позиция такова: если они хотят работать по более высоким ставкам, 20-25%, то пусть самостоятельно привлекают деньги на рынке. Если же хотят работать с государственными деньгами, тогда пусть ориентируются на политику программы. И здесь можно заработать, но в разумных пределах. При этом мы будем четко контролировать соблюдение наших рекомендаций. И если поступят сигналы, что ставка по кредиту завышена, это повлияет на объем выделения банку средств в последующем. Хотя мы не исключаем, что банки могут устанавливать какие-то комиссии, увеличивать процент за обслуживание. Однако ограничитель роста процентных ставок все же должен быть.
Как уже говорилось, масштабы новой программы значительные, они предполагают кратное увеличение финансирования с 10 до 40 млрд руб. Кроме того, активно ведут работу по кредитованию МСП и наши дочерние банки. Например, Национальный торговый банк выделил на эти цели 9,5 млрд руб., Связь-банк — более 3 млрд, Глобэкс-банк — около 0,9 млрд руб. С учетом дочерних банков и кумулятивного эффекта рефинансирования получается более 100 млрд руб.
Кроме того, мы работаем над привлечением к кредитованию МСП иностранных источников. В частности, подписано соглашение между Внешэкономбанком и немецким банком развития KfW на 200 млн евро. В программе участвует 14 российских банков, соглашения с половиной из них уже подписаны. Существует предварительная договоренность, что в следующем году объем этой программы может быть расширен до 400-500 млн евро. Схема ее такова: KfW выдает российским банкам деньги в валюте под гарантии ВЭБа. К сожалению, в этой ситуации нам приходится принимать на себя валютные риски. Но мы идем на это. Деньги в итоге получаются достаточно дорогие: для банка — порядка 10% годовых в валюте, для конечного заемщика — около 13%. Но спрос на этот продукт есть. Если экономическая ситуация в стране будет улучшаться, появится возможность уменьшить ставку. Примерно такая же программа планируется с ЕБРР, который готов выделить кредитную линию на аналогичных условиях на 1 млрд евро.
Если первый опыт реализации программы окажется положительным, нужно и дальше расширять ее, используя так называемый кумулятивный эффект, за счет которого будут поддерживаться и малое предпринимательство, и региональные банки.
Кроме того, важными элементами поддержки МСП становятся подготовка кадров и повышение квалификации персонала этих предприятий и бизнес-образование для начинающих предпринимателей. Почин в этом смысле сделан: Внешэкономбанк приступил к строительству в подмосковном Жуковском нового учебно-методического корпуса Международного института менеджмента, в котором будет размещен территориальный центр подготовки кадров для малого предпринимательства.
Еще один ключевой элемент инфраструктуры — технопарки и бизнес-инкубаторы. Их строительство мы тоже будем финансировать. В пример здесь можно привести московский городской технопарк «Нагатино-ЗиЛ». В рамках этого проекта был предоставлен кредит в размере $200 млн и банковская гарантия объемом 1,4 млрд руб. Данный проект, реализуемый по инициативе и при поддержке правительства Москвы, предусматривает создание современного офисно-делового и научно-производственного комплекса. В нем найдут свое место малые предприятия, работающие в инновационной сфере.
Все это очень важно. Ведь хотя доля малого и среднего бизнеса у нас пока невелика, именно он может стать ключом к ускоренному блокированию кризиса и выходу на траекторию возобновления экономического роста.

Текст: Михаил Копейкин,
заместитель председателя Внешэкономбанка

Cлухи о том, что рубль слишком переоценен и власти вот-вот его девальвируют, начинают набирать обороты. Вопрос действительно стоит ребром. Недавно обнародованные данные по падению ВВП, казалось бы, действительно не оставляют шансов правительству: необходимо либо менять уже разработанную и принятую к реализации экономическую стратегию кабмина по выходу из кризиса, либо еще раз отпустить рубль в свободное плавание и придать второе дыхание российской промышленности. Но настолько ли драматичны события, чтобы в очередной раз «ронять» национальную валюту в угоду отдельным предприятиям и ждать чуда от отечественной промышленности? Вспомним лихие 1980-е. На дворе политический кризис, «черное золото» — основной источник пополнения бюджета — стоит $8 за баррель, над страной висит огромный долг, оцениваемый в более чем $150 млрд. Теперь давайте вернемся в 2009 год. Внешний долг России — один из самых низких в мире по отношению к ВВП (по сравнению с теми же США), золотовалютные резервы ЦБ — около $500 млрд, Фонд национального благосостояния и Резервный фонд — несколько триллионов рублей (к тому же номинированных в валюте), цены на нефть в среднем по году составят порядка $60 за баррель. Как видим, серьезных, по крайней мере, экономических причин для девальвации рубля нет. Но есть чисто политическая проблема. Как всегда, возникает вопрос: а что делать с «родными» отечественными монстрами типа «АвтоВАЗа», которые в условиях рынка так и не научились производить добротную продукцию. И смею предположить — не научатся никогда. Конечно же, руководству «АвтоВАЗа», да и многих других таких же неконкурентоспособных предприятий, выгоднее всего пугать руководство страны страшилками на тему социальной напряженности, чем расписаться в собственной некомпетентности. Но у правительства своя сверхзадача: вывести страну, а не отдельные предприятия из кризиса, причем с опорой на здоровые экономические силы, а не на загнивающие монстры из советского прошлого. В конце концов даже мировые автомобильные гиганты, пришедшие в Россию относительно недавно, не просто так не захотели иметь дело с «АвтоВАЗом», решив начать производство с чистого листа. А ведь могли бы при желании... Одним словом, для все большего числа иностранных и отечественных инвесторов вопрос курса рубля — это вопрос жизни или смерти. Чем выше курс, тем меньше желания ввозить дорогостоящее оборудование мирового уровня и налаживать выпуск современной продукции. И наоборот: чем стабильнее курс, тем больше желания производить высококачественные товары внутри страны, избегая высоких таможенных пошлин. Благо процесс этот за последнее десятилетие высоких цен на нефть и стабильного курса рубля пошел резко по нарастающей — Россия из нетто-экспортера капитала превратилась в импортера, и девальвировать рубль в сегодняшних условиях автоматически означает остановить этот процесс. В краткосрочном плане — да, это спасет несколько десятков отечественных монстров, так и не научившихся выпускать конкурентоспособную продукцию, но в долгосрочном означает обречь Россию еще долго быть сырьевым придатком Запада. К тому же дважды в одну и ту же реку не вступают — вряд ли эффект от девальвации будет таким же, как в памятном 1998-м.

Каха Кахиани,
главный редактор

О причинах экономических трудностей, которые в настоящее время переживает Россия, написаны уже целые тома. Среди них мировой финансовый кризис, снижение цен на сырье, проблемы с ликвидностью у банков, высокий уровень коррупции. А также ухудшение ситуации с привлечением инвестиций, которые, по данным Минэкономразвития, за январь-май этого года сократились на 17,7%. Причем в мае аж на 23,1%. Хотя на самом деле все это — всего лишь следствие зависимости экономики России от мировых цен на сырье. И сейчас, как никогда, прежде всего перед правительством и бизнесом стоит проблема определения новой модели экономики.

«Мы не смогли создать высокотехнологичной экономики, у нас очень высокая степень зависимости от экспорта сырья, у нас очень слабая инновационная составляющая в экономике, у нас нет прямой конверсии инновационных продуктов в промышленность, что, собственно говоря, и отличает современную инновационную экономику», — назвал основные причины рецессии президент РФ Дмитрий Медведев. Главная антикризисная задача российского правительства, по его словам, — это изменение существующей экономической структуры России, создание высокотехнологичной инновационной экономики. «Нам нужна другая модель экономики, ориентированная на внутренний спрос», — уточнил другую антикризисную задачу первый вице-премьер РФ Игорь Шувалов. Но каким образом это сделать?

Нет причин для подвига
Перспективы — во всяком случае, те, что предсказываются в ведущем экономическом ведомстве, — неутешительны. По словам замглавы МЭР Андрея Клепача, «сделать по году 6-8% роста (как ранее прогнозировало Минэкономразвития. — «ПЭ») при сегодняшних 10% падения ВВП за 5 месяцев 2009 г. — было бы героическим поступком для нашей экономики». Всемирный банк дает безнадежный прогноз: снижение российской экономики составит в этом году 7,5% (ранее ожидалось 4,5%), но в 2010 г. она вырастет на 2,5%.
Американский инвестиционный банк Goldman Sachs попытался успокоить инвесторов. «Экономика (России. — «ПЭ») начнет постепенно восстанавливаться в III квартале и может продемонстрировать квартальный рост, который превзойдет рекордные темпы, зарегистрированные в 2007 г.», отмечается в докладе банка. Но для того чтобы получить такой результат, уточняют американские экономисты, России не надо уповать на рост цен на энергоносители, а развивать кредитование.
Однако, судя по всему, одним кредитованием восстановлению отечественной экономики не помочь. Ее положение значительно сложнее, чем накануне предыдущего кризиса 1998—1999 гг. В настоящее время государственный бюджет пополняется за счет экспорта примерно 11 товаров. Учитывая снижение цен на мировых рынках практически на весь российский ассортимент, говорить о стабильных поступлениях в казну не приходится. Более того, устойчиво растет импорт. Его доля в товарообороте розничной торговли составляет 47-48%. За последние 7 лет импорт увеличился по стоимости в 6,6 раза, а экспорт — в 4,8 раза. Такая серьезная диспропорция свидетельствует о фактическом «проедании» валютных доходов, говорят экономисты.
Одновременно в экспортоориентированных отраслях, обеспечивающих финансовую стабильность в стране, наблюдается стагнация. Например, объем производства в металлургии сократился на 35-45%, а заказы — более чем на 40%. Серьезные проблемы есть со сбытом в химической отрасли, в производстве минеральных удобрений. И если торговый баланс продолжит смещаться в сторону импорта, а вслед за ним станет сокращаться положительное сальдо платежного баланса, то о стабильности экономики и рубля можно будет забыть.

Инновации полезны, но необязательны
На прошедших в июне Саммите деловых кругов «Сильная Россия — 2009» и V Ежегодном бизнес-форуме предприятий реального сектора «Кризис: от выживания к обновлению» предприниматели попытались определить точки роста российской экономики. Надо сказать, это оказалось не так просто.
Дело в том, что Россия в настоящий момент, отметил Александр Идрисов, управляющий партнер компании Strategy Partners, по сути, является не индустриальным, а доиндустриальным обществом. С его точки зрения, новую индустриальную базу должны формировать не промышленно-финансовые гиганты, а небольшие мобильные предприятия, способные создавать прибавочную стоимость и новые рабочие места. А как известно, малый и средний бизнес последние 20 лет не живет, а отчаянно борется за свое выживание.

В правительстве об индустриализации пока не говорят. Но активно обсуждают «инновационный путь развития». Действительно, эта тема заслуживает внимания. В стране технологический кризис, глубокий и углубляющийся, заявил на Саммите деловых кругов Борис Кузык, директор Института экономических стратегий. По его данным, наша страна по уровню развития высоких технологий откатилась на 10-15 лет назад. Доля России на мировом рынке высокотехнологичной продукции составляет 0,27%. «Если Россия уйдет с этого рынка, никто и не заметит. Чтобы подняться до 15-20%, нам нужно вырасти в 60 раз. Я хотел бы посмотреть в глаза тому человеку, который скажет, как это сделать в ближайшие 10 лет», — скептически отметил Кузык.
Кроме того, по мнению Елены Николаевой, президента Национального агентства малоэтажного и коттеджного строительства, на внутреннем рынке нет спроса на инновационные товары и идеи. «Какие инновации вы ждете? У меня несколько венчурных фондов, и как вы думаете, я хотя бы что-нибудь продаю в России? Нет! Спрос есть в Азии, Европе, арабы недавно заинтересовались. Вы рассуждаете об инновационной экономике, тогда как у нас нет инновационно-ориентированного спроса», — заявила она. А это значит, что, развивая высокие технологии только ради экспорта, мы рискуем просто пересесть с одной «иглы» на другую. Последствия такого шага уже известны: инфляция и зависимость от мировой конъюнктуры.
И все же давайте разберемся, что же подразумевает ставшее уже несколько избитым слово «инновация». Эта дефиниция означает всего лишь нововведение в области техники, технологии, организации труда или управления, основанное на использовании достижений науки и передового опыта. Результат инновационной деятельности — появление новых или дополнительных товаров, услуг с более современными качествами. Таким образом, если мы говорим о внедрении достижений науки в экономику, то надо прежде всего определиться с теми отраслями народного хозяйства, где они требуются в первую очередь. А также с тем, кто будет поставлять необходимые достижения науки.

Во времена СССР над созданием современных сельхозмашин, прокатных станов, станков и прочих средств производства трудились десятки научно-производственных объединений и научно-исследовательских институтов. На них был занят огромный штат конструкторов и инженеров. Сейчас все эти люди либо эмигрировали, либо потеряли квалификацию, торгуя на базарах китайским и турецким ширпотребом. А на месте многих НПО и НИИ поселились банки, автомобильные салоны и туристические компании.
Конечно, заменить российские комбайны и прокатные станы можно импортом, но для этого нужны деньги, то есть, как призывает Goldman Sachs, кредитование. Однако банки, сверх меры напуганные кризисом, снижать стоимость займов не торопятся, да и общеэкономическая ситуация этому не благоприятствует. Кроме того, сейчас ни одна коммерческая компания не потянет расходы по разработке и внедрению опытных образцов новой техники. Это всегда было заботой государства.

Используй то, что под рукой
Но если инновационный бизнес — дело далекого будущего, то, может быть, стоит обратить внимание на те сектора и отрасли, которые уже сейчас неплохо преодолевают кризис? Например, аграрный сектор. Здесь заметен пусть небольшой, но все-таки рост производства: в апреле он составил 0,5%, в мае — чуть меньше 0,2%. В секторе занята треть населения страны. «Нигде в мире среди индустриально развитых стран нет государства, где было бы вот такое мощное аграрное население», — отметил Дмитрий Медведев. А это значит, если крестьян не задавить высокими ценами на бензин и солярку, то по итогам года они продемонстрируют устойчивый выход из кризиса.
Кстати, аграрный сектор уже потянул за собой пищевую промышленность и сельхозмашиностроение. За I квартал этого года производство мясных продуктов выросло на 12,7% в годовом исчислении, молокопродуктов — на 4,1%, хлопьев и крупы — на 23,9%. Хорошие показатели отмечаются и в сопутствующих отраслях: производство уборочной техники выросло в апреле на 43,7% с уровня марта, а тракторов — на 110%.
«Россия с ее огромными площадями пахотных земель, с благоприятным климатом может быть не импортером по мясу, овощам, а наоборот — экспортером», — уверен Геннадий Кулик, заместитель председателя комитета Госдумы по бюджету и налогам. Но чтобы мечта воплотилась в реальность, по его мнению, земля должна быть включена в экономический оборот. «Земля является ключевой проблемой для инновационного развития России, — говорит он. — Сегодня инвестор боится идти в строительство крупных предприятий, потому что уверен, что не сможет оформить землю быстро, а земля, предложенная к оформлению, будет несколько раз переоформлена, и в итоге инвестор окажется ни с чем. Надо, чтобы земельная тема была не тормозом, а приманкой для инвестора».
Самая подходящая для вывода экономики из кризиса индустрия, по мнению большинства экспертов, — это строительство. Вопрос лишь в том, какой вид строительства нуждается в приоритетном развитии?
Глава государства обозначил три направления, в рамках которых должны приниматься антикризисные меры. Первое — стимулирование предложения на рынке жилищного строительства. Он призвал правительство ускорить передачу федеральных земельных участков в Фонд содействия развитию жилищного строительства для возведения жилья эконом-класса себестоимостью до 30 тыс. рублей за кв. м. Это максимальный предел цены, по которой государство готово выкупать жилье у застройщиков.

Второе направление — повышение качества жилищного фонда и коммунальной инфраструктуры с использованием средств Фонда содействия реформированию ЖКХ. «Решая проблему аварийного жилья, мы поддерживаем застройщиков. Финансируя на 95% ремонт многоквартирных домов, мы даем работу специалистам коммунального хозяйства»,— сказал президент РФ.
И третье направление — господдержка строительной индустрии. На эти цели в 2009 г. запланировано 447 млрд рублей. Их нужно распределить так, подчеркнул Медведев, «чтобы поддерживать ипотеку и способствовать развитию социальной, коммунальной, инженерной инфраструктуры».
Как ни странно, но, обсуждая точки экономического роста, никто из экспертов и чиновников так и не вспомнил о необходимости развивать промышленность. А ведь именно так, если вспомнить историю, СССР превратился в индустриальную державу за 10 лет (с 1929-го по 1939 г.). В те годы появилось огромное количество гидро- и теплоэлектростанций, металлургических и нефтеперерабатывающих заводов, текстильных фабрик, мясоперерабатывающих комбинатов. Обновились шоссейные и железные дороги. Появились гражданская и военная авиация, судостроение. Вокруг новых промышленных объектов строились дома, школы и больницы. На стройках, как тогда говорили, «века», была занята половина дееспособного населения, что позволило снять социальную напряженность и улучшить благосостояние народа.
Кстати, и в годы «застоя» страна постоянно что-то строила, причем не столько жилье и офисы, сколько промышленные и транспортные объекты. Многими из них мы пользуемся до сих пор. Благодаря ним мы пережили предыдущий кризис. Так, может быть, стоит еще раз воспользоваться опытом предков? А инновации не заставят себя ждать. Но для этого, как считает член Общественной палаты РФ Владимир Гутенев, правительство должно вести взвешенную и дальновидную промышленную политику, а также оказывать разумную финансовую помощь в избранных для ускоренного роста отраслях. Между тем, по его словам, даже оборонно-промышленный комплекс, несмотря на многочисленные заявления кабинета министров, до сих пор не получил от государства всего объема обещанных средств.

Текст: Татьяна Чаплыгина

C начала 2009 года важнейшим вопросом дискуссий об экономической политике стал вопрос о восстановлении кредитования реального сектора банками. По общему мнению, от того, сможет ли восстановиться взаимодействие банковской системы и производства, зависит успешность преодоления Россией финансового кризиса.

Так думают не только чиновники и экономисты — так думает народ. Более того, в многочисленных дискуссиях о возможности «второй волны кризиса» именно восстановление кредитования предприятий называли в числе факторов, предопределяющих вероятность этой самой «второй волны». «Если посмотреть резолюции всех митингов по всей стране, от Владивостока до Калининграда, то везде звучит одно и то же основное антикризисное требование: «Обеспечить кредитование реального сектора экономики!» — отмечает председатель Федерации независимых профсоюзов России Михаил Шмаков. — И это не случайно. Сегодня, по данным профсоюзного мониторинга, более 60% предприятий испытывают сложности с получением кредитов, более чем половине предприятий не хватает оборотных средств».

Больной стал аптекарем
В правительстве и околоправительственном экспертном сообществе возобладало мнение, что именно банковское кредитование является тем рычагом, от которого зависит ускорение или замедление экономического роста. Между тем президент Сбербанка Герман Греф неоднократно указывал, что до кризиса отнюдь не банковские кредиты были ведущим источником финансирования российских предприятий. Куда большие суммы производство получало по другим каналам: от продажи акций и облигаций, от выпуска векселей, от инвесторов — корпораций и инвестфондов, входящих в капитал компаний. Таким образом, спад фондового рынка имел для обеспечения российских предприятий финансовыми ресурсами даже большее значение, чем проблемы в банковской сфере. Однако в российском правительстве возобладало мнение, что банки должны хотя бы отчасти компенсировать реальному сектору нехватку небанковского финансирования. По прогнозу Минэкономразвития, падение инвестиций в основной капитал в 2009 г. оценивается почти в 21% — но в подготовленных министерством сценарных условиях предполагается, что принимаемые меры по снижению рисков банковского кредитования дадут эффект и стагнация банковского кредита во II полугодии сменится его умеренным ростом.
То, что на банки стали смотреть как на спасителей экономики, было предопределено одним любопытным совпадением. Дело в том, что первоначально — в 2008 г. — экономический кризис воспринимался прежде всего как банковский. Главная опасность для экономики заключалась в возможности разорения сразу нескольких десятков крупных и средних банков. Борясь с этой опасностью, российские власти — как и власти многих других стран — бросились вливать деньги в банковскую систему. Таким образом, кредитные организации — во всяком случае, крупнейшие из них — оказались владельцами и распорядителями огромных денежных фондов. И совершенно естественно, что к ним стали относиться как к распределителям антикризисной помощи. Банки из спасаемых превратились в спасителей. Говоря метафорически, больные из спасаемых превратились в спасателей, а точнее, в аптекарей, раздающих государственные деньги.

Полгода плохая погода
Начиная с осени прошлого года государство предприняло целый ряд мер, стремясь восстановить кредитование: вливало в банки дополнительные денежные средства, выдавало госгарантии по кредитам для стратегических предприятий, снижало учетную ставку ЦБ.
Но в I полугодии 2009 г. расширения кредитования практически не наблюдалось. В декабре правительство поставило перед банками задание расширять кредитование предприятий на 2% в месяц — но этот норматив не был выполнен. Объем задолженности корпораций перед российскими банками с начала января колебался вокруг уровня в 13 трлн руб. Как подсчитал независимый аналитик Максим Осадчий, в мае ВТБ сократил кредитование на 2,9% (минус 54 млрд руб.), Газпромбанк — на 8,8% (минус 119 млрд руб.). Продолжал наращивать портфель только Сбербанк — на 0,9% (+49,3 млрд руб.). По итогам июня кредитный портфель ВТБ сократился на 3,4%, Сбербанка — на 1,9%. Среди крупных кредитных организаций приятное исключение составляет Россельхозбанк, который за I полугодие нарастил портфель на 20%, с 466 млрд до 558 млрд руб. Однако эта организация работает в привилегированных условиях — часть процентных ставок по кредитам для сельхозпроизводителей субсидируется государством.
«Был период, когда банки практически прекращали кредитовать предприятия, — говорит заместитель председателя правления Банка24.ру Борис Дьяконов. — Но этот период был кратковременным, сейчас кредитование возобновилось. Однако изменились базовые подходы — в первую очередь банки кредитуют своих клиентов. И овердрафты, и кредитные линии, необходимые предприятию для пополнения оборотных средств, становятся инструментом привлечения и удержания клиента. Инвестиционное же кредитование в нынешней ситуации практически свернуто, и возобновится только тогда, когда в экономике вновь появятся так называемые длинные деньги — свободные средства, которые инвесторы готовы размещать на длительный период».

Просрочка и докапитализация
Говоря о причинах, почему принятые правительством меры оказываются недостаточно эффективными, указывают на то, что потребность банков в докапитализации превышает выделенные из бюджета средства. В рейтинговом агентстве Moody’s вычислили, что для предотвращения «второй волны» российским банкам требуется докапитализация не менее чем на $40 млрд. Агентство Fitch видит потребность в увеличении капитала российских банков на $37 млрд.
Откуда возникает потребность в таких огромных деньгах? Дело в том, что банки заставляет быть осторожными рост просроченной задолженности по кредитам. Хотя по официальной статистике проблемные кредиты составляют не более 6% банковских портфелей, однако в кулуарах правительственных совещаний фигурирует цифра в 10% (такую цифру назвал, в частности, председатель наблюдательного совета МДМ-Банка Олег Вьюгин). Экс-глава ЦБ Сергей Дубинин сказал о 15% «просрочки» к концу года, а в агентстве Moody’s считают, что этот показатель может вырасти до 20%! Между тем рост просрочки означает, что банки вместо того, чтобы выдавать кредиты предприятиям, начинают создавать резервы под возможные потери. «Мы всю прибыль закачиваем в резервы», — заявил в мае Герман Греф. Таким образом, попавшие в банки «антикризисные» суммы не доходят до предприятий — и именно поэтому Fitch и Moody’s говорят о необходимости докапитализации.

Вторая волна мер
Учитывая все это, во II полугодии власти начали усиленно предпринимать новые меры по стимулированию банковского кредитования. В течение июля было заявлено о целом комплексе новых подходов — так что, пожалуй, можно было даже говорить о целой кампании борьбы за кредиты реальному сектору. В частности, в федеральном бюджете 2009 г. предусмотрено не менее 150 млрд руб. на повышение капитализации банков. Правда, речь идет не о наличных: принят закон об использовании в этих целях государственных ценных бумаг. Правительство выпустит облигации федерального займа (ОФЗ), чтобы обменять их на привилегированные акции ключевых банков, которые пожелают сделать это для усиления капитала. Такая мера будет применяться, если понадобится продлить кредиты предприятиям реального сектора. При этом министр финансов Алексей Кудрин связывает необходимость этой меры именно с рисками невозврата кредитов. «Часть кредитов, может быть, не будет возвращена, и в этой связи капитал банков уменьшается, — отметил министр. — Поэтому такая капитализация обеспечит надежную базу для продолжения кредитования реального сектора».
Еще один недавно принятый закон предусматривает получение банками субординированных кредитов от Внешэкономбанка по схеме «один к трем». Согласно закону Внешэкономбанк сможет предоставлять банку, повторно обратившемуся за субординированным кредитом, заем в объеме, до трех раз превышающем сумму вновь привлекаемых субординированных кредитов или взноса в уставный капитал банка от третьих лиц.

Как уже говорилось выше, одним из важных стимулов по кредитованию стала выдача государством гарантий по банковским кредитам системообразующим предприятиям и предприятиям оборонного комплекса. Таких гарантий было выдано на сумму около 300 млрд руб. Правда, гарантии выдавались только под кредиты, обеспеченные залогом, и первоначально, до того, как воспользоваться гарантией, банк был обязан реализовать залог. Этот порядок вызывал большие нарекания со стороны банков. В частности, исполнительный вице-президент РСПП Алексей Мурычев в начале июля сказал: «Даже если банк получит госгарантию, в случае дефолта прокредитованного предприятия деньги ему могут возвратиться только в виде залога. И то в последнюю очередь, только после реализации на аукционах этого залога. А кому в этой жизни сейчас нужен этот залог даже в виде недвижимости или производственных площадей, станков? Никому. Поэтому от таких госгарантий все отказываются». Недовольство банкиров услышали в правительстве, и в конце июля порядок предоставления государственных гарантий был изменен: теперь в случае нарушения заемщиком своих обязательств банки вправе воспользоваться гарантией и получить средства из бюджета, не дожидаясь реализации заложенного под кредит имущества.

Борьба за ставку
Стоимость кредитных ресурсов — проблема, тесно связанная с объемами кредитования. Банки федерального масштаба кредитуют небольшие компании под 23-24% годовых. Не все предприятия могут выдержать такую нагрузку. Именно потому, что кредиты сегодня очень дороги, предприятия не берут их в нужном объеме. Как заявил глава сенатского комитета по финансовым рынкам Дмитрий Ананьев, в настоящее время процентные ставки по кредитам реальному сектору «носят почти запретительный характер».
Типовым средством борьбы с высокими процентными ставками является снижение учетной ставки ЦБ. В России сначала года она снижалась 4 раза, однако большого эффекта эта мера не имела, что объясняется низкой долей кредитов ЦБ в ресурсах банков. Но сейчас властями предложены еще два решения, направленные на снижение процентов по ссудам.
Во-первых, субординированные кредиты ВЭБа будут выдаваться только при условии, что банк-заемщик выдает на эквивалентную сумму кредиты реальному сектору стоимостью не выше ставки рефинансирования плюс три процентных пункта (14% при нынешней ставке рефинансирования). «Таким образом мы протолкнем выдачу кредитов предприятиям реального сектора», — пояснил смысл закона Алексей Кудрин.
Во-вторых, Центральный банк взялся за регулирование величины процентных ставок по депозитам. Намерения регулятора вполне понятны: если депозиты, которые привлекают банки, будут не очень дороги, банки получат ресурсы, чтобы кредитовать заводы и фабрики тоже не очень дорого. Представители ЦБ заявили, что ими была достигнута «неформальная» договоренность с банками: с 1 августа ставки по депозитам не должны превышать 18% годовых. Те банки, которые не будут соблюдать данную договоренность, рискуют получить прямое указание регулятора о снижении ставок. Впрочем, 18% — это тоже очень высокий уровень.

Ясно как в тумане
Представители правительства заявили, что принятые ими меры только в июле позволили увеличить объемы выданных кредитов на 164 млрд руб., а всего до конца года принятые правительством меры обеспечат 500 млрд руб. дополнительных кредитов.
Однако мнения о том, каковы же общие перспективы кредитного рынка, как всегда расходятся. Так, председатель правления OTP Bank Дмитрий Зинков заявляет, что «говорить о возобновлении кредитования корпоративного сектора мы могли бы уже осенью, что позволит ускорить восстановление экономики». По мнению банкира, «если эта шаткая стабилизация, которая наступила сейчас, сохранится, то нужно возобновить кредитование реального сектора экономики». Прогнозируя возможность возобновления кредитования населения, Зинков отметил, что «этого не произойдет в 2009 году».
В то же время Зинков подчеркнул, что для преодоления кризисных явлений в экономике и возобновления полноценного кредитования необходимо возобновление спроса. «Невозможно выйти из кризиса исключительно на банковских кредитах. Если произведенная продукция опять ляжет на склады, то станет тут же ясно, что все это было без толку. Банки должны увидеть спрос — рост потребления, увеличение объемов экспорта, чтобы быть уверенными в целесообразности выдачи кредитов», — сказал он.
Но не все так оптимистичны: главный экономист инвестиционного банка «Траст» Евгений Надоршин считает, что в 2010 г. российские банки не будут готовы стать кредиторами, а большая часть их заемщиков останется некредитоспособными.
Впрочем, на крайний случай у политического руководства страны всегда есть резерв — прямое давление на руководство крупнейших банков. Премьер-министр Владимир Путин несколько раз проводил совещания с банкирами, призывая их «наращивать обороты». Практически сразу после очередного такого совещания, прошедшего в июле, ВТБ объявил о снижении ставок по кредитам для стратегических предприятий на 2-3% годовых, а Сбербанк — как минимум на 0,5%. За 3 месяца — с мая по июль — снижение процентных ставок в Сбербанке составило около 2 процентных пунктов.
Как заявил Владимир Путин, «наша задача — поддержать тех, кто имеет реалистичные производственные планы. Я имею в виду, конечно, предприятия реального сектора экономики. Тех, кто выпускает востребованную продукцию, но сегодня не по своей вине оказался в сложном положении из-за резкого изменения конъюнктуры».

Текст: Константин Фрумкин

Отечественная экономика во II квартале сократилась на 11% и пока не демонстрирует сколько-нибудь реальных признаков оздоровления, даже несмотря на возобновившийся рост цен на нефть. Только ли дело в мировом кризисе?

Данные по ВВП России за II квартал оказались разочаровывающими и для правительства, и для бизнеса, и для инвесторов. Объем валового внутреннего продукта страны уменьшился на 10,9% против ожиданий сокращения лишь на 10,4%. Правда, по отношению к I кварталу он увеличился на 7,5%. Впрочем, это утешение слабое. Глава Минэкономразвития Эльвира Набиуллина сообщила о снижении ВВП в I полугодии на 10,1%, что вызывает серьезное беспокойство.

Росстат уполномочен сообщить
По данным Росстата, заметный вклад в снижение ВВП внесло сокращение расходов на конечное потребление домашних хозяйств и некоммерческих организаций, их обслуживающих: -3,2% и -1,3% соответственно. Еще больше за январь—июнь 2009 г. упало промпроизводство — 85,2% к соответствующему периоду прошлого года. По итогам полугодия наибольшее сокращение наблюдается в производстве электро- , электронного и оптического оборудования (60,1%), транспортных средств (60,9%), машин и оборудования (65,4%), прочих неметаллических минеральных продуктов (68,5%).
Инвестиции в основной капитал за 6 месяцев сократились на 18,2% по сравнению с январем-июнем прошлого года, в том числе в I квартале — на 15,6%, во II-м — на 20%. Наибольшее снижение произошло в мае — на 23,1% к маю прошлого года, в июне снижение составило 20,1% к уровню июня 2008 г. Снижение темпов роста мировой экономики привело к ухудшению конъюнктуры на мировых рынках сырьевых товаров, падению спроса и снижению основных показателей российской внешней торговли. Внешнеторговый оборот, по оценке Банка России, за I полугодие 2009 г. составил $207,7 млрд и снизился по сравнению с I полугодием прошлого года на 44,2%, в т.ч. со странами дальнего зарубежья — на 44,1%, со странами СНГ — на 45,1%.
Инфляция с начала года составила 8,2%. За январь—июнь 2009 г. потребительские цены на товары и услуги выросли в среднем на 7,4% против 8,7% за аналогичный период годом ранее. В годовом выражении в июне ИПЦ составил 11,9% (годом раньше 15,1%). В промпроизводстве цены с начала года выросли — на 10%, в основном за счет роста стоимости нефти (в 1,8 раза) и нефтепродуктов (на 27%).
Отрицательная динамика финансовых результатов реального сектора экономики по-прежнему оказывает негативное влияние на платежеспособность предприятий. Несмотря на стимулирующие действия ЦБ по увеличению денежной массы (ставка рефинансирования постепенно снижена с 13% в январе до 10,75% в августе 2009 г.), а также вливания в банковский сектор, проблема отсутствия оборотных средств в экономике остается открытой. Об этом свидетельствует и снижение коэффициента автономии (доля собственных средств в пассивах организаций; нормальный показатель — более 50%) с 44,7% на конец 2008 г. до 43% за I квартал 2009 г. практически по всем видам деятельности. Наиболее зависимым от внешнего финансирования остается строительство, коэффициент автономии которого снизился с 13,8 до 13,3%. Коэффициент вырос лишь в добыче нефти и газа — с 59,1% до 68,8%, а также в производстве электроэнергии — с 58,5 до 62,4%.
Из-за несбалансированной структуры российской экономики с ее экспортно-сырьевой направленностью спад производства и другие проявления кризиса в разных отраслях оказались неравнозначными. Это нашло отражение в динамике финансовых результатов. В секторе добычи полезных ископаемых за январь-май 2009 г. финрезультат составил 268,7 млрд руб. (-43,5%). Прибыльность отрасли формировалась исключительно за счет ТЭК, в то время как добыча прочих полезных ископаемых за январь—апрель принесла убытки на 11,5 млрд руб. При этом, несмотря на почти 70-процентное повышение цен на нефть, оживления инвестиций со стороны ТЭК не произошло. Это свидетельствует о низком уровне предпринимательских ожиданий, что негативно сказывается на деятельности предприятий обрабатывающего сектора, ориентированных прежде всего на удовлетворение внутреннего инвестиционного спроса. В обрабатывающей сфере финрезультат в первые 5 месяцев года составил 224,6 млрд руб. (снижение к тому же периоду 2008 г. — 75,8%).

Таким образом, негативное влияние мирового кризиса на российскую экономику не ослабевает, признает федеральное статистическое ведомство. Однако дело не только в последствиях глобального финансово-экономического спада.
Экономика России деформирована и малоэффективна. Президент РФ Дмитрий Медведев обвинил в этом зависимость страны от энергетического и сырьевого экспорта. «Так дальше развиваться нельзя — это тупик, — сказал он на встрече с руководителями думских партий. — Кризис поставил нас в такие условия, когда мы должны будем принять решение по изменению структуры экономики, иначе у нашей экономики нет будущего. Ситуация вопиющая, и она остается таковой уже очень давно — все равно продолжаем гнать круглый лес на экспорт, переработка не развивается».
Ко всему прочему что-то непонятное творится с рублем.

Рубль слабел, но крепчал
Сторонники крепкого рубля уповают в основном на макроэкономическую мудрость возглавляемого Владимиром Путиным правительства и рост цен на нефть. Между тем в июле-августе российская валюта заметно подешевела по отношению к доллару и евро. Как заявил главный экономист компании «Финам» Александр Осин, это стало следствием принимаемых правительством мер по поддержке российской экономики. «Здесь есть определенное влияние финансового стимулирования экономики со стороны ЦБ, выражающегося, в частности, в снижении ставки. Кроме того, остаются актуальными проблемы, связанные с неопределенностью дефицита бюджета, с плохими долгами. Все это потребует определенных средств со стороны государства. Возможно, искать их будут через Резервный фонд путем эмиссии рублей под ту валюту, которая есть в распоряжении ЦБ», — пояснил Осин. По его мнению, падение рубля в ближайшее время вполне возможно и к концу года доллар в России может подорожать до 34-36 руб.
В последний месяц лета рубль пытается упасть, несмотря на отсутствие видимых отрицательных симптомов. «Вроде бы есть все основания для устойчивого рубля: цена на нефть привлекательна, текущая инфляция ниже ориентиров правительства, курс доллара к евро стабилен, оттока капитала не наблюдается, межбанковские процентные ставки не скачут, — отмечает директор Центра экономических исследований Московской финансово-промышленной академии Сергей Моисеев. — В то же время есть несколько «но»: банки копят рублевую ликвидность, которую некуда девать, экономика не демонстрирует оживления, слухи о грядущей девальвации множатся». По его мнению, стратегия ЦБ на валютном рынке мало зависит от процентных ставок. Дело в том, что курс рубля слабо чувствителен к процентным ставкам межбанковского рынка. По большому счету, процентная политика действенна только в условиях нулевого или отрицательного текущего счета платежного баланса. Тогда банковский сектор испытывает хронический дефицит ликвидности и становится зависим от ставок регулятора. Причем чем выше цены на сырье, тем меньше влияние ставок ЦБ.

Взаимосвязь курса рубля к доллару и ежедневного сальдо операций Центробанка по регулированию ликвидности такова, что чем больше дают банкам денег, тем выше вероятность обесценения рубля. По-видимому, над курсом российской валюты довлеют ожидания: накапливаемая ликвидность, которая не может пойти на кредитный рынок из-за просроченной задолженности, и растущие расходы федерального бюджета. Ряд аналитиков считает, что меры ЦБ принимать уже нужно сейчас: ликвидировать растущий денежный избыток любыми средствами. В арсенале регулятора есть выпуск собственных облигаций, продажа чужих ценных бумаг из своего портфеля, а также установление величины обязательного резервирования. Все это позволит, не прибегая к изменению процентных ставок, изъять избыток денег из банковского сектора.
Однако есть и другие мнения. Председатель правления УК «Тройка Диалог» Павел Теплухин уверен: российской экономике нужна девальвация. «Девальвация рубля сейчас пошла бы на пользу большинству секторов российской экономики и большинству производителей. Конечно, будут компании, которым это не нравится, кто-то будет против, но если мы выбираем между сохранением сегодняшнего курса или девальвацией, большинству компаний была бы предпочтительна девальвация», — считает он. По его словам, нужно ослабить рубль на 10-20%, и желательно резко — за каких-то пару дней. «Любые макроэкономические действия, чтобы они были эффективными,  должны быть неожиданными и резкими, в противном случае они эффекта не имеют», — поясняет эксперт.

Банки на сене
Дайте мне контролировать выпуск денег в стране — и мне нет дела до тех, кто и какие законы в ней издает, заявил в свое время Мейер Ротшильд. Банкир знал что говорил. Самый главный российский банк, похоже, придерживается того же принципа.
В начале августа Международный валютный фонд выразил серьезную обеспокоенность по поводу стабильности финансовой системы России. Центральному банку, считают специалисты фонда, следует содействовать консолидации кредитных учреждений. Более активный подход подразумевает обязательные полномасштабные стресс-тесты крупных банков на фоне снижения банковских активов и роста объема плохих кредитов. «Если же не проводить целенаправленной интервенции, — предупреждает МВФ, — то остается риск того, что банки и впредь будут с трудом сводить концы с концами, а это тормозит кредитование и экономическое восстановление».
На этом фоне появилась и другая проблема — сговоры между банками с целью отказа в предоставлении кредитов предпринимателям для погашения долгов. По словам председателя Национального антикоррупционного комитета (НАК) Кирилла Кабанова, эта новая форма рейдерства возникла именно в кризисное время. Банки-рейдеры, уверяет он, были замечены как в Москве, так и в других регионах России. Как считают в комитете, наблюдается тенденция к увеличению числа локальных корпоративных сговоров между банками: заемщику — если он является клиентом одного из банков, вступивших в сговор, — отказывают в предоставлении кредита и по отношению к нему реализуется одна из схем по отъему собственности. Всего НАК выделяет 4 наиболее распространенные схемы незаконного захвата собственности с участием банков. Все они предполагают искусственное создание условий для документально зафиксированной просроченной задолженности по кредиту. Однако выявлению новой формы рейдерства мешает закрытость владельцев собственности. «Люди еще боятся об этом говорить», — сетует Кабанов.

По мнению известного предпринимателя Германа Стерлигова, антикризисную программу вообще нужно переориентировать. Поддержку банковского сектора как основного для экономики он считает неверной. «Банки не могут быть стержнем экономики, они загубят любую экономику. Банку нужно из предприятия высосать все и выкинуть его, получив максимальную прибыль», — говорит он. Приоритетом, рассуждает Стерлигов, должна быть поддержка безработных — правительство может бесплатно предоставить им, так же как и малым предпринимателям, средства производства: «Работнику очень выгодно давать в руки лопату бесплатно, а не говорить — давай ты у меня эту лопату возьмешь в кредит».
В свою очередь, Виктор Тремзин из Лаборатории маркетинговых политтехнологий полагает, что основная причина дестабилизации экономики — низкая ликвидность банковской системы РФ. «Почему ликвидность банковской системы России не укрепилась за последние 8-10 лет, ведь рублевая масса росла на 35-60% в год?» — спрашивает он. И дает объяснение. На начало 2008 г. в ведущих западных странах на каждые 100 у.е. ВВП приходилось 250-300 у.е. банковских активов. Соотношение 3 к 1 делает финансовую систему любой страны устойчивой по отношению к внешним и внутренним воздействиям. В России положение иное. На каждые 100 руб. ВВП приходилось 70-80 руб. банковских активов. То есть на 20-30% ниже денежной массы ВВП. Нехватка денег в банковской сфере сделала всю финансовую систему РФ в 2008 г. неликвидоспособной. Банки перестали выдавать кредиты. Одновременно стала расти просроченная задолженность банкам. По большому счету, нужны были только одни действия со стороны финансового блока правительства и ЦБ — это вливание до $150-250 млрд в надежные банки (500-550 банков) в течение 2-3 лет начиная с конца 2007 г. Так, как это сделало правительство России в конце 2008 г., переведя $50 млрд российским банкам для погашения внешних долгов.
В последнее время все отчетливее стала видна однобокость стратегической линии псевдороста экономики. Работало только одно — система накопительства. Даже деление накопительного фонда на Резервный фонд и Фонд национального благосостояния не помогло исправить положение. Такое положение не может быть исправлено в принципе: это никак не вписывается в стратегию наполнения бюджета. К тому же мировой кризис обострил все недомогания российской экономики.

Когда увидим рост?
Главная финансовая заповедь гласит, что деньгами нужно управлять, а не копить их. Что было с деньгами у нас? Доходы от нефти и газа вскружили нам голову. Отдав долги МВФ, мы стали тратить доходы не в рост, а накапливать и переводить в госбумаги других стран. Например, в леспроме валовая прибыль составляет в среднем 30%. Правительство выбрало прибыль, равную не 30%, а в несколько раз меньшую, вложив деньги в ценные бумаги США, откуда больше всего ожидали падение.
Перезагрузка экономики нужна нашей экономике как воздух. Эксперты предлагают ряд мер. В короткие сроки необходимо изменить банковское и страховое законодательство в сторону его ужесточения. Сузить банковский сектор и инвестировать в него $200-250 млрд в течение 2-3 лет без права вывода средств за рубеж. Ввести внутренний мораторий на срок до 4 лет на рост федеральных и местных тарифов: на все энергоносители (электроэнергию, нефть, газ, бензин, мазут), авиа- , ж/д и автоперевозки, услуги ЖКХ, арендные платежи, услуги. Снизить ставку рефинансирования до 3-5% при поддержании инфляции не более 1-3% в год.
Рост корпоративных доходов, считают эксперты, мог бы идти двумя путями. Первый — за счет внутренних резервов снизить расходы, особенно в отраслях, имеющих отношение к федеральным и местным тарифам. Второй путь — снижение налогов. Нужно выделить 5-7 отраслей экономики, на основе которых Россия имеет шанс на успех на мировом рынке (золото-алмазная индустрия, гражданское авиастроение и кораблестроение, производство вооружений, агропром, леспром и деревообработка, легкая промышленность) и установить им долговременные налоговые льготы.
При этом, как недавно заявил вице-премьер, министр финансов РФ Алексей Кудрин, возвращения на докризисные показатели ВВП можно ожидать через 4-5 лет. «Мы стали лучше понимать характер этого кризиса. Это  отразим в прогнозе на ближайшие три года», — сказал он. По его словам, возможно скорое восстановление экономики из того падения, которое произойдет в 2009 г., а в следующем году правительство ожидает выйти уже на 1-процентный рост ВВП.
Нынешнее же падение ВВП напрямую сказалось на доходах России: бюджетный дефицит страны в этом году вырос до 9,4%. На покрытие дефицита бюджета в 2010 г. планируется направить почти 1,7 трлн руб. средств из Резервного фонда (по оценке Минфина, к 2011 г. средства этого фонда иссякнут полностью). Расходы федерального бюджета России на следующий год запланированы в размере 9,82 трлн руб. По словам Кудрина, из этой суммы 250 млрд руб. предназначено на докапитализацию банковской системы. Путин назвал предельный дефицит бюджета-2010 — 7,5% ВВП (3,2 трлн руб.), что не нанесет ущерба макроэкономической стабильности России. Пока еще у правительства есть средства на стимулирование экономики, однако картина резко изменится к худшему, если у глобальной рецессии будет вторая волна.
Так что же делать? Как и прежде, бросать все силы и средства на спасение «голодающих» банкиров? Может быть, больше внимания уделять диверсификации, борьбе с коррупцией, а также с алкоголизмом как фактором безысходности, выкашивающим трудоспособное население? Как сказал по этому поводу глава государства, «у людей должно появиться желание вести нормальный, здоровый образ жизни».
И почему бы наконец не дать реальную возможность развиваться малому и не совсем малому бизнесу, раз и навсегда опустив барьеры? Тогда, глядишь, и ВВП пойдет в гору.

Текст: Алексей Дидевич

Одним из главных парадоксов нашей экономической реальности является то, что финансовый и реальный секторы российской экономики развиваются не синхронно.Осенью прошлого года сильнейший удар кризиса пришелся по банкам и фондовым рынкам. Производственные предприятия, разумеется, сразу ощутили нехватку оборотных средств, но объемов выпуска почти не снижали. В этом году кризис перекинулся на сферу производства. ВВП по итогам полугодия упал более чем на 10%. Между тем на фондовом рынке начались процессы восстановления.

Неожиданные успехи
От точки минимума, до которой рынок опустился 23 января, и до начала августа индекс РТС вырос примерно вдвое, а с начала года за 7 месяцев — на 58%, то есть с уровня 630 до 1000 пунктов. Это второй результат в мире после Китая. Обобщая итоги полугодия, руководитель Федеральной службы по финансовым рынкам России Владимир Миловидов заявил, что российский финансовый рынок переходит от острой фазы кризиса к ситуации предварительной стабильности.
Данный факт уже был зафиксирован международными финансовыми институтами. Так, по данным обзора аудиторской и консалтинговой компании «Эрнст энд Янг», в условиях экономического кризиса Россия не потеряла своей привлекательности для инвесторов. По замечанию партнера «Эрнст энд Янг» Александра Ивлева, российский рынок восстанавливает свои позиции и стоимость российских компаний значительно увеличилась за последние полгода. Аналитики Bank of America Securities — Merrill Lynch вообще считают, что российская экономика переживает свою «весну в середине лета». В своем новом обзоре специалисты банка отмечают, что после того, как страна впала в I квартале 2009 г. в глубочайшую рецессию и опустилась до показателей 1994 г., оказавшись в более трудном положении, чем другие страны EEMEA (Европы, Ближнего Востока и Африки), российская экономика начала показывать первые признаки оживления. Причинами оптимизма аналитиков стали дорожающая нефть, эффект от правительственных мер по поддержке экономики и восстановление фондового рынка.
На фоне растущих финансовых индексов работающие на фондовом рынке институты могут чувствовать себя гораздо лучше, чем, скажем, промышленные предприятия. Например, российские управляющие компании, специализирующиеся на управлении пенсионными резервами, смогли обеспечить своим фондам доходность в I полугодии на уровне 39% годовых. Это рекордный результат за все время работы частных компаний с пенсионными накоплениями. Доходность лидера — управляющей компании «Тринфико» — едва не достигла 130% годовых, а доходность по консервативному портфелю управляющей компании «Агана» составила менее 1%. Доходность ВЭБа, который управляет деньгами не пожелавших доверить управление будущей пенсией частным компаниям, по итогам I полугодия составила 3,21% годовых.
Вполне «приличных» для кризисной эпохи величин достигли объемы биржевых торгов. За I полугодие 2009 г. общий объем торгов на фондовой бирже ММВБ составил 16,83 трлн руб. ($509 млрд), включая 13,39 трлн руб. по акциям, 3,44 трлн руб. — по облигациям. «Это составляет 62% от показателей аналогичного периода прошлого года, но результаты торгов в июне показали, что фондовый рынок демонстрирует позитивные сигналы — повышение активности инвесторов и рост капитализации ведущих российских эмитентов», — говорится в сообщении пресс-центра ММВБ. Впрочем, кое в чем фондовый рынок даже сейчас оказался способным на рекорды: по итогам июня на бирже был зафиксирован рекордный объем сделок с акциями, составивший 1 трлн 516,7 млрд руб. Это абсолютный рекорд за все время существования рынка: прежнее максимальное значение, составлявшее 1 трлн 515,3 млрд руб., было достигнуто в мае 2008 г. Возможно, данный рекорд объясняется тем, что в условиях кризиса инвесторы нервничают и часто продают принадлежащие им активы. К тому же возросла активность скупщиков подешевевших предприятий.

Облигационный бум
Новых публичных размещений акций пока не происходит, однако с конца весны некоторые российские компании опять начали выпускать облигации. Рынок сейчас не такой благоприятный для эмитентов, как в прошлом году, но компаниям некуда деваться: прочие формы финансирования практически недоступны.
В условиях, когда банковские кредиты слишком дороги, а выпуск акций признан несвоевременным, объем рынка размещения облигаций превысил прошлогодний уровень. Некоторые аналитики даже поспешили заговорить об «облигационном буме». Согласно данным портала Cbonds.ru, в I полугодии 2009 г. объем размещений корпоративных бондов вырос до 353 млрд руб., что более чем в 1,5 раза выше уровня I полугодия 2008 г. Аналогичная картина наблюдается в сегменте муниципальных облигаций, где объем размещений уже превысил прошлогодний уровень. Наибольшую активность проявили компании финансового сектора, а также госкомпании (РЖД, «Газпром», «Газпром нефть») и предприятия ТЭКа (ЛУКОЙЛ). Всего прошло 53 эмиссии рублевых облигаций. Между тем как в I полугодии 2008 г. на рынке прошло 84 размещения общим объемом 229,7 млрд руб.
Старший аналитик Банка Москвы Анастасия Михарская отмечает, что во II квартале нынешнего года в связи со стабилизацией рубля у инвесторов «вырос аппетит к риску». По мнению эксперта, снижение ставок Банком России стало предпосылкой для снижения доходности на внутреннем долговом рынке.
То, что происходит на российском облигационном рынке, во многом объясняется ситуацией в банковской сфере. Банки «боятся» кредитования, заемщики не спешат брать у них ссуды под 20% годовых, а размещать куда-то свои средства банкам все-таки надо — и они покупают облигации. В частности, увеличили на треть свои портфели такие банки, как «Русский стандарт», Газпромбанк, Райффайзенбанк и «Уралсиб». Дефолт по облигациям сегодня рассматривается как менее вероятное событие, чем невозврат банковского кредита.
Преобладание банков среди покупателей облигаций предопределило состав эмитентов: компании, их выпускавшие, относятся либо к государственному, либо к крупному частному бизнесу: средняя величина одного выпуска составляет 5,8 млрд руб. Иными словами, котируются только эмитенты, чьи бумаги банки-покупатели смогут использовать для сделок с ЦБ. Компании второго и третьего эшелонов пока новых облигаций не выпускают. «Спрос на подобные облигации появляется, когда экономика на подъеме, системные риски на нуле, а у инвесторов возникает аппетит к риску», — разъясняет аналитик «Траста» Владимир Брагин. Эмитенты из второго и третьего эшелонов смогут массово выходить со своими займами только после появления у инвесторов достаточного объема свободных денежных средств.
Директор департамента рынков долгового капитала ИБ «Кит Финанс» Дмитрий Волков также отмечает, что «на рынке размещаются эмитенты первого эшелона, такие как РЖД и ЛУКОЙЛ, подтягиваются некоторые компании из второго, например «Северо-Западный Телеком», но покупать долги компаний третьего эшелона рынок пока не готов. Многие размещения, которые делаются, рассчитаны на конкретного инвестора, а не на массовый рыночный спрос, так что до развития рынка уровня прошлого года нам еще далеко, хотя, конечно, сам объем размещений внушает оптимизм». Стоит также отметить, российский долговой рынок развивается, следуя общемировой тенденции. По данным агентства Thomson Reuters, выпуск бондов в развивающихся странах с начала этого года составляет $352 млрд, что на 45% превышает показатель за аналогичный период 2007 г. (до начала финансового кризиса) и вообще является рекордом начиная с 1962 г. Лидерами рынка выступили Китай, Бразилия, Южная Корея и Россия.

Продолжения может не последовать
Чем же объясняется «парадоксальный» рост фондового рынка? Во многом этому способствовали факторы психологического порядка: все просто устали от плохих новостей. После катастрофической осени 2008 г. инвесторы начали цепляться за любую позитивную информацию. На фоне активно принимаемых во всем мире антикризисных мер участники рынков поверили в скорое восстановление мировой экономики, что стало началом весеннего ралли на фондовых площадках.
Вторым фактором, обеспечившим быстрое восстановление российского финансового рынка, стала цена на нефть, которая с января по август выросла примерно на 75%. Видимо, в нынешнем году с запозданием сыграло и снижение квот на добычу «черного золота» ОПЕК, начавшееся еще в октябре. Кроме того, способствовало бегство инвесторов с фондовых рынков в товарные.
Нельзя также забывать, что, получив от государства огромные суммы поддержки, банки часть этих средств аккумулировали в виде резервов, а оставшиеся средства направили на финансовые рынки. И так произошло не только в России — именно поэтому на фоне падающих объемов кредитования международные финансовые институты получали миллиардные прибыли. На фоне стагнации производства банки сочли интересным не кредитовать реальный сектор, а заняться финансовыми спекуляциями.
Но, так или иначе, буквально все эксперты уверены в том, что во II полугодии фондовый рынок не сможет расти вопреки всему, что происходит в реальном секторе. Дальнейший рост на нем возможен только при появлении устойчивого тренда восстановления экономики.
Сегодня ввиду того, что темп роста российского фондового рынка значительно превышает темпы восстановления как отечественной, так и мировой экономики, эксперты начинают менять рекомендации по ряду акций в связи с их переоцененностью. В число бумаг, цены на которые превышают справедливые, входят ГМК «Норильский никель», «Роснефть», ВТБ, «Ростелеком», Сбербанк и еще около десятка наиболее ликвидных акций.
«На самом деле развивающиеся рынки вряд ли ожидает резкий рост, но они будут относительно защищены высокими ценами на нефть. Многие инвесторы все еще позитивно смотрят на экономическую ситуацию в России в этом году», — считает аналитик RBC Capital Markets Ник Чемми.
Нельзя также забывать, что конец «финансовому пиру во время чумы» способны положить какие-то катастрофические изменения на валютном рынке. Сейчас Россия пока еще обладает положительным платежным балансом, однако к концу года ситуация может перемениться. Объясняется это тем, что импорт в России носит сезонный характер. Он начинает расти, как правило, осенью. Если торговый баланс с будущего октября начнет ухудшаться, это повлечет обесценение рубля и схлопывание «пузырей» на финансовых рынках. Что же касается цен на нефть, то их, как всегда, предсказать невозможно.
Экономисты, которым предлагают сделать прогноз относительно того, продолжится ли рост фондового рынка до конца года, высказывают самые разнообразные мнения. Так, экс-глава компании UBS Securities Марлен Манасов считает, что «рынок будет подниматься, опускаться, но глобально все-таки расти». Свой прогноз эксперт обосновывает тем, что потребление товаров в России и в мире в целом снизилось незначительно, особенно в развивающихся странах.
«Второе полугодие скорее всего будет более результативным с точки зрения восстановления экономики и, возможно, не столь бурным на фондовых рынках, — полагают аналитики ИК «Кит Финанс». — После обеспечения притока денег в финансовый сектор следующим шагом является доведение этих средств до реальной экономики, над чем сейчас и работают правительства большинства стран. Стимулирование спроса, сохранение низких процентных ставок, дополнительные гарантии государства и в итоге начало роста потребления будут способствовать восстановлению мировой экономики. При этом поведение игроков на финансовых рынках станет более продуманным и понятным, а рост после коррекции летом — более умеренным и фундаментально обоснованным». Но, например, управляющий директор инвестиционной группы «Открытие» Михаил Беляев не исключает нового падения на фондовом рынке. «Мы строим бюджет на это полугодие очень пессимистично — закладываем прогнозы по доходам меньше, чем закладывали в I полугодии. То есть мы вполне допускаем вероятность того, что ситуация ухудшится, тем более что с июля начался легкий спад, — заявляет он. — Реально рост, которого все ждали, во многом прекратился, более того, интенсивность торгов в июле тоже снизилась. Тот рост, который обозначился, по-моему, себя почти исчерпал».
В цифрах прогнозы также разнятся: аналитики Deutsche Bank считают, что до конца года индекс РТС достигнет 1250 пунктов, в «ВТБ Капитале» и «Ренессанс Капитале» говорят о 1200 пунктах, в «Тройка Диалоге» и «Финаме» остановились на цифре 1000, а в «Атоне» вообще прогнозируют падение до 750. Всякий может выбрать себе оптимистический или пессимистический ориентир на свой вкус.
Но как бы ни относиться к прогнозам аналитиков, ситуация складывается тревожная: просрочка в банках растет, многие российские предприятия приостанавливают производство. Расти в условиях стагнирующей экономики биржевые индексы не смогут. И если реальное экономическое восстановление не начнется, бурный рост фондовых индексов в I полугодии окажется просто фальстартом.

Текст: Иван Николаев

В сентябре Госдума приступит к рассмотрению законопроекта о торговле. Хотя, как ранее не раз заявлял глава кабинета министров Владимир Путин, правительство не намерено регулировать цены в розничном обороте, новый нормативный акт внесет необходимые коррективы в отношения между производителями и торговыми компаниями. В результате динамика цен на потребительском рынке станет более управляемой и предсказуемой.

Торговля должна стать цивилизованной
Новый нормативный акт, по словам премьер-министра, в первую очередь должен навести порядок в торговле продуктами питания, а также выстроить «цивилизованные отношения» по всей цепочке от производителя до прилавка. В частности, искоренить порочную практику дискриминации производителей, сократить задержки с оплатой продукции, запретить всевозможные поборы — так называемые бонусы, мешающие качественным товарам попадать на прилавки крупных торговых сетей. Также вводятся нормы, регулирующие сроки поставок продовольственных товаров и контроля их качества. «Производители должны научиться соответствовать самым строгим требованиям к качеству продукции», — подчеркнул Путин.
В этих целях закон запрещает включение в договор между торговыми сетями и производителями любые платежи за вхождение в сеть. Исключение предусмотрено только для премии торговцам за объем реализованной продукции. Одновременно разрешаются продажи в рознице продовольственных товаров по ценам ниже закупочных, если они продаются под собственной торговой маркой сети или в том случае, если истекло более 80% срока хранения товара. Кроме того, без различий между отечественными и иностранными поставщиками установлены конкретные сроки оплаты поставленной продукции: 10 дней с момента приемки товаров для продуктов со сроком годности менее данного срока; 30 дней — для продуктов с таким же сроком годности; 45 дней — для остальных. Для алкоголя, табака, жевательной резинки и консервов срок оплаты составляет 75 дней.
Несмотря на категоричное отрицание участия государства в процессе ценообразования на потребительском рынке, правительство все же решило оставить за собой право вмешиваться. Правда, с оговоркой: госрегулирование цен не будет вводиться даже на социально значимые продукты, но допускается в исключительных случаях, связанных с макроэкономическими форс-мажорными обстоятельствами.
В обмен на компромисс по вопросам ценообразования правительство усилит антимонопольное регулирование в сфере торговли. Здесь, по словам Путина, «ситуация далеко не идеальная». Для того чтобы торговыми сетями не овладела чрезмерная гигантомания, в законопроект «О торговле» включена статья «Ограничение действий по приобретению торговыми сетями новых торговых объектов». В ней указывается, что продуктовая сеть с оборотом более 1 млрд рублей не вправе приобретать или строить новые торговые объекты, если ее доля превышает 25% от общего объема реализованных продовольственных товаров в денежном выражении за предыдущий год в границах одного населенного пункта. В случае нарушения этого требования действия, предпринятые торговой сетью, могут быть признаны арбитражным судом недействительными, в том числе по иску антимонопольного органа.
Готовящийся закон, судя по заявлению премьер-министра, — лишь начало постепенного и методичного искоренения анархии, царящей в сфере торговли. «Ясно, что один закон не решит проблемы обоснованного с экономической точки зрения и справедливого с социальной точки зрения ценообразования, но его принятие, безусловно, — движение в правильном направлении», — отметил глава правительства.

Высокие цены — это рефлекс
Цены в России живут своей жизнью. И это давно уже стало руководством к действию для всех продавцов на нашем потребительском рынке. Попытки объяснить рост цен на хлеб, молоко, мясо, равно как и на одежду и обувь динамикой цен на мировом рынке не увенчались успехом. Наша практика не поддается теоретическому обоснованию. У постсоветских производителей и продавцов, что бы ни случилось, один безусловный рефлекс — повышение цен, справедливо объясняет причину непомерной дороговизны в России директор департамента стратегического анализа ФБК Игорь Николаев.
Действительно, а как еще объяснить тот факт, что с января по май потребительские цены в России выросли на 6,8%, а на Украине всего на 7,4%, хотя здесь спад промышленного производства вдвое больше, чем у нас. В некоторых странах Евросоюза цены по сравнению с декабрем 2008 года снизились на 2%. Сокращение спроса в Ирландии, Латвии, Литве, Португалии, Бельгии, Германии, Финляндии привело к дефляции на 0,1-0,4%.
Многие эксперты среди объективных причин устойчивого роста цен на потребительском рынке называют отсутствие конкуренции. И мало кто из них признается: монополии не конкурируют, они делят рынок и диктуют свои условия потребителю и поставщикам. В нашей стране слишком большие наценки на продукты, отмечает заместитель председателя комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и рыбохозяйственному комплексу Сергей Лисовский, и виноваты в этом не производители, а торговые сети, которые оказывают огромное давление на тех, кто производит продовольственные товары.

Таинственный остров
Торговля во все времена была уделом избранных, поскольку торговцем, как и чиновником, нужно родиться. Даже при коммунистах, когда эта сфера была вроде бы ясной и прозрачной, дружба с директором магазина считалась недоступной роскошью для рядового обывателя. Да и сейчас, несмотря на появление независимых крупных торговых компаний, структура индустрии остается тайной за семью печатями.
Известно, что в стране примерно 165 тысяч предприятий розничной торговли и 460 тысяч оптовых торговых компаний. Казалось бы, количество участников рынка вполне достаточное, чтобы развивать конкуренцию. Но нет, они предпочитают зарабатывать иным способом. Как признаются многие производители, для того чтобы их товарам пробиться на полки магазинов, за них нужно заплатить. Хлебопеки отдают до четверти стоимостного объема поставок, мясокомбинаты — от 15% до 57%, производители соков и напитков — 25-30%. Недобросовестная практика торговых сетей, постоянное вымогательство дополнительных денег под разными предлогами возрастает с каждым годом, отмечает Тимофей Нижегородцев, начальник Управления контроля социальной сферы и торговли ФАС. С января 2005-го по I полугодие 2008 года она выросла с 5% до 50-60% по обороту на каждого поставщика.
Тенденция роста поборов, именуемых бонусами, как показал опрос поставщиков, проведенный ведомством в I квартале 2009 года, сохраняется в договорной практике и по сей день. Например, такие выплаты по поставкам бакалеи в «Пятерочке» по сравнению с предыдущим годом выросли на 50-70%. И это несмотря на то, что правительство согласилось оказать поддержку «сильным» торговым компаниям.
Требование розницы можно понять лишь отчасти. Мировой финансовый кризис, как свидетельствует статистика, сильно потрепал большинство торговых компаний. Участники рынка стали публично жаловаться на снижение доходов: прибыль якобы не превысит 2,5% по итогам года. Оказалось, что и 2008 год многие завершили с убытками. В это трудно поверить. В России нет бизнесмена, который слезет с дивана ради таких копеек.
При этом население не перестало есть и одеваться. Правда, делает это с меньшим рвением. Согласно данным Росстата, темпы роста оборота розничной торговли в РФ в IV квартале 2008 года снизились более чем в два раза. За первые 4 месяца текущего года, по информации Минпромторга РФ, оборот розничной торговли в России сократился по сравнению с аналогичным периодом 2008 года на 2,2%. При этом доля продуктов питания выросла на 2%, с 46,8 до 48,8%. В целом продовольственный оборот уменьшился на 1,1%, промтоварный — на 3,6%. А цены на потребительском рынке к началу мая выросли на 6,8%.
Прогноз по прибыли торговых компаний выглядит еще более странным на фоне отчета продуктовых супермаркетов премиум-класса, где цены всегда были выше среднерыночных. Так, генеральный директор сети «Азбука вкуса» Владимир Садовин прогнозирует 13%-ный рост выручки в своих магазинах по итогам 2009 года. Ожидаемый оборот — 13 млрд рублей. В 2008 году он составил 11,2 млрд рублей. И это при росте цен в супермаркетах всего на 6-7%.

Не законом единым
Помимо проблемы с бонусами-поборами правительству, по мнению экспертов, нужно решить и другие вопросы. И прежде всего, как ни удивительно это звучит, создать условия для нормальной конкуренции. На конечную стоимость продуктов, говорит консультант компании «2К Аудит — Деловые консультации» Андрей Чернявский, влияет монополизм крупных торговых сетей. Они диктуют поставщикам условия реализации продукции и таким образом формируют цены на товары. При этом административное давление как антиинфляционный инструмент неэффективно, поскольку дает краткосрочный эффект. Искусственные ограничения могут стать причиной снижения темпов развития торговых предприятий, что в конечном итоге негативно отразится на ценообразовании и приведет к прямо противоположному результату, уверен аналитик компании «Финам Менеджмент» Максим Клягин.
Изменить ситуацию может только установление прозрачных принципов ценообразования и контроль со стороны государства за деятельностью торговых сетей. Особенно тех, которые доминируют на рынке. Более того, госрегулирование на рынке необходимо в сегменте социально значимых товаров. В связи с этим председатель комиссии Совета Федерации по естественным монополиям Николай Рыжков предлагает создать «орган политики ценообразования», который бы системно и комплексно занимался вопросами формирования цен. Возможно, так и будет, но пока контроль за исполнением закона о торговле поручен ФАС. Ее руководитель Игорь Артемьев настроен весьма серьезно. Закон еще не принят, а участники потребительского рынка получили первое предупреждение: за нарушение положений нового нормативного акта их ждет штраф в размере от 500 тыс. до миллиона рублей.

Текст:  Татьяна Чаплыгина

Теперь антимонопольщиков будут не просто уважать. Но и не на шутку побаиваться. Дело вовсе не в миллионных штрафах крупным компаниям и не в других административных санкциях за нарушение антимонопольного законодательства. Сейчас все становится гораздо серьезнее: картельщикам может светить срок за решеткой по уголовной статье. Принципиальные решения уже приняты.

Очередные изменения в законодательство — так называемый второй антимонопольный пакет — Федеральная антимонопольная служба России подготовила в содружестве с другими ведомствами, в частности с Минэкономразвития. Документы недавно утверждены главой государства. Об этом пакете законов и состоянии с конкуренцией в стране шла речь, в частности, на рабочей встрече президента РФ Дмитрия Медведева с руководителем ФАС Игорем Артемьевым, состоявшей в Горках в конце июля.

Беседа в Горках
Подписанные президентом законы призваны способствовать, по выражению Медведева, «защите конкурентных начал в нашей экономике». Один из них вносит изменения в статью 178 Уголовного кодекса в части, касающейся усиления ответственности за антимонопольные нарушения, за противодействие развитию конкурентной среды. Второй утвержденный документ — поправки в закон о защите конкуренции. В чем же их суть? Особенность и главная цель второго антимонопольного пакета — защита предпринимательства от действий госчиновников, нарушающих конкуренцию, вводящих дополнительные барьеры.
За 2008 г. ФАС выявила в действиях чиновников почти 3 тыс. нарушений закона о конкуренции и возбудила 1,5 тыс. дел. Пропорционально столько же — 1,5 тыс. — нарушений выявлено с начала этого года. Но до сих пор чиновники продолжают оставаться практически безнаказанными.
Их пренебрежительное отношение к закону порождено как раз-таки отсутствием реальных наказаний за содеянное. Для госслужащих, сквозь пальцы смотрящих на антимонопольное законодательство, в УК ранее предусматривалось лишение свободы на 5 лет, но применить эту статью было практически невозможно. Теперь же нарушителям, нанесшим ущерб в особо крупном размере, грозит до 6 лет заключения — и эта перспектива становится вполне реальной. Поправки не только ужесточают ответственность, но и упрощают процедуру применения этих наказаний. Закон вступит в силу через 90 дней после его подписания президентом, т.е. 29 октября.
Но и «простое» ограничение передвижения товаров госчиновникам теперь выльется в большие штрафы и даже дисквалификацию. «Только в последнее время мы в 18 регионах выявили акты местных властей, которые ограничивают движение товаров по России. То есть это не что иное, как экономический сепаратизм», — рассказал Медведеву Артемьев. Недопустимо, когда каким-то компаниям чиновники дают выигрышные преференции. Одна компания почему-то получает субсидию из бюджета, а другие фирмы, которые должны с ней открыто конкурировать, не получают ничего. Кто-то имеет льготную ставку по аренде, а его сосед-конкурент не имеет никакой льготы, наоборот, ему ставят препоны. Все это не только душит конкуренцию, но и влечет рост цен. А также отрицательно сказывается на программе борьбы с коррупцией, где антимонопольное законодательство и законодательство о госзакупках занимают очень важное место. Есть надежда, что эти два закона и дополнительные поправки (всего их насчитывается около 250-ти) позволят бороться с нарушениями более успешно.
Как признал глава государства, обсуждение второго антимонопольного пакета перед его принятием шло достаточно тяжело. «Было противодействие на самом деле, если уж серьезно говорить, — сказал Дмитрий Медведев. — Во всяком случае, разные мнения были». По его словам, сейчас у нас есть современное законодательство в этой сфере, за последние годы сделан качественный скачок, есть движение вперед. Нормативная база осовременена, но надо научиться ее применять. Между прочим, в ряде развитых стран опыт ее применения насчитывает не одно десятилетие. Тем не менее у них тоже не сразу появились и опыт, и судебная практика. Теперь «нужно накапливать все эти процедуры и приучать бизнес и граждан к законопослушанию», поставил задачу президент.

Конференция в ТАСС
В агентстве ИТАР-ТАСС состоялась организованная при участии журнала «ПолитЭкономика» пресс-конференция Игоря Артемьева, посвященная теме принятия поправок во второй антимонопольный пакет законов.
Глава ФАС, что называется, подробно раскрыл тему и ответил на вопросы журналистов. Выяснилось, что принятые поправки в закон о конкуренции меняют этот документ примерно на треть его объема. Масштабные поправки утверждены также в Кодекс об административных правонарушениях. Как уже упоминалось, вносятся изменения и в статью 178 УК, ужесточающие наказание за картельные сговоры и ограничение конкуренции.

Если говорить более конкретно, то второй пакет, во-первых, ликвидирует целый ряд лазеек, ранее позволявших нарушителям уходить от ответственности. Во-вторых, вводятся запреты: на профессию — для нарушающих закон чиновников всех уровней власти; на установление ограничивающих конкуренцию соглашений со стороны чиновников с отдельными «прикормленными» компаниями; на введение в действие нормативных актов, ограничивающих свободное предпринимательство. Учитывая, что более половины всех нарушений антимонопольного законодательства совершают именно госчиновники, это большой шаг в деле борьбы с монополизмом и в развитии конкуренции. «Для правительства введение таких норм было делом достаточно трудным, потому что подавляющее большинство ведомств были категорически против их принятия», — отметил Игорь Артемьев.
Отдельно глава ведомства остановился на вопросе введения уголовной ответственности. Когда эта статья вступит в силу, понятно, что речь пойдет уже об уголовных нарушениях. Если раньше кто-то мог платить из денег акционеров большие штрафы, в том числе оборотные, то теперь угроза отправки в тюрьму для конкретного менеджера-управленца станет совершенно реальной. Например, в случае доказанного создания картелей статья по уголовному законодательству будет включаться уже автоматически.
«В других случаях мы не будем слишком «кровожадными» и не хотим, чтобы за экономические правонарушения люди отправлялись сразу в тюрьму, — подчеркнул глава ФАС. — По 90% всех наших составов нужно будет нарушить закон 3 раза в течение трех лет. Основные санкции будут носить экономический характер. Мы лишь добавляем дисквалификацию чиновников и высших менеджеров компаний. Вопросы дисквалификации будут решаться только судебными органами».

Хорошие новости для бизнеса
Есть целый ряд хороших новостей для бизнеса. ФАС резко подняла пороги разрешения сделок по экономической концентрации. Ранее порог был 3 млрд руб., что примерно соответствовало тому же показателю, что и в США. Согласно этому ограничению, с того момента, когда компания овладевает такими активами, на все свои сделки — слияния и поглощения — она должна получать разрешение антимонопольного органа. Ныне порог поднят до 7 млрд руб.
В условиях кризиса, когда капитализация компаний уменьшилась, значительная часть бизнеса вообще выведена из разрешительной системы ФАС. «Нижнюю часть крупного бизнеса и даже среднюю его часть мы вывели из-под нашего контроля. Это нормально, потому что нам прежде всего нужно заниматься крупными компаниями», — считает руководитель ведомства.

Еще одно важное новшество заключается в том, что весь малый бизнес выводится из-под действия аукционов. Теперь его представители, согласно закону, будут работать на специальных торгах для малого бизнеса. Все преграды для них сняты. К тому же полностью выведен из-под контроля ФАС весь общественный сектор: общественные организации, профессиональные ассоциации и т.п. Им будет необязательно участвовать в аукционах в силу того, что результат их экономической деятельности — вовсе не получение прибыли. «Наше дело — заниматься коммерсантами», — подчеркивает глава ФАС.
Конечно, аренда имущества в основном будет осуществляться на аукционных и конкурсных торгах. Но при этом, как уверяют в ФАС, уже никогда не возникнет ситуация, когда какая-либо общественная организация будет конкурировать на аукционе с некой коммерческой организацией, деятельность которой приносит высокий доход.
Стоит также отметить, что завершено формирование нормативно-правовой базы, позволяющей запустить электронные площадки для проведения аукционов по госзакупкам. Согласно принятым поправкам, государственный чиновник, проводящий аукцион, не будет знать истинных имен участников, а если площадка их все же разгласит, то на нее наложат серьезные штрафы. Это, как считают в антимонопольном ведомстве, станет также и мощным антикоррупционным инструментом.
Хотя проблема с аукционами так лихо закручена, что, пожалуй, требует рассмотрения в отдельной статье. Ведь, как оказывается, в российском законодательстве существует не менее двух десятков нормативно-правовых актов, «инструктирующих» и «направляющих» в плане организации аукционов. В результате разные чиновники понимают эти правила по-своему и действуют кто во что горазд — так, как считают нужным.

Новые методы
Есть и методические новшества. Чтобы сделать более эффективным процесс определения монопольно высокой цены (где у ФАС, как и у налоговиков, ранее господствовал затратный метод, когда нужно было просчитывать себестоимость и все остальное, что в условиях нашей страны весьма затруднительно), были введены дополнительные методы. Например, будут исследоваться сопоставимые рынки в России и за рубежом. «В обязательном порядке мы будем применять ретроспективный метод и смотреть, как менялись цены на протяжении последних 3-5 лет, и это закладывать в основу нашего анализа, в том числе для судебных решений», — рассказывает Игорь Артемьев. Это своеобразное ноу-хау службы, которым, впрочем, она готова поделиться и с другими ведомствами. При этом следует подчеркнуть, что из-под действия монопольно высокой цены выведен весь инновационный механизм. Таким образом, переходя на более современные методы оценки различного рода экономических категорий на базе предприятия, ФАС показывает пример всем другим контрольным органам экономической сферы.
Стоит отметить, что, по данным ООН, Россия ныне влилась в семерку стран мира с самым быстрым реформированием антимонопольного законодательства, гармонизированного на основе лучшей практики. И еще одно обстоятельство, которое можно поставить в заслугу ФАС: с этого года Российская Федерация вошла в число 12 постоянных членов постоянного комитета Международной конкурентной сети, объединяющей более 140 антимонопольных ведомств всего мира.

Укрепление позиций
Итак, наказание за нарушения конкурентного законодательства, которые до сих пор карались в основном штрафами, серьезно ужесточено. У ФАС появляется реальная возможность влиять в том числе и на колебания цен, возникающие в результате картельных сговоров. Между тем картельный сговор — это очень тонкая вещь. Его наличие, а также умысел на совершение такого сговора еще нужно постараться доказать. Как подчеркивает президент РФ Дмитрий Медведев, «это для нашей страны новый, довольно острый и в то же время очень тонкий инструментарий, которым нужно научиться пользоваться». Но глава ФАС уверен в успехе: «Теперь к нашей работе могут активно подключиться правоохранительные органы и проводить оперативно-розыскные действия. Ведь антимонопольщики не имеют права вести съемку скрытой камерой или аудиозапись, которая фиксирует процесс переговоров о подъеме цен. А это — уже весомые доказательства, их можно представить суду и выиграть дело».

Аналитики полагают, что теперь ФАС получает гораздо больше возможностей к эффективному исполнению своих функций. Например, Дмитрий Абзалов из Центра политической конъюнктуры считает, что закон, вводящий уголовную ответственность за ценовой сговор и недобросовестную конкуренцию, «существенно укрепит позиции ведомства Игоря Артемьева». Другие эксперты отмечают, что с принятием второго антимонопольного пакета у службы появился инструментарий для выявления и доказательства случаев злоупотребления доминирующим положением, установления монопольно высокой или монопольно низкой цены. Не поздоровится и злоупотребившим своим служебным положением государственным чиновникам. Иными словами, теперь сотрудникам службы будет легче «искать черную кошку в темной комнате».
Правда, по данным самой ФАС, сегодня до 40% административных дел в отношении чиновников не доходят до логического завершения из-за высокой степени их «реагирования»: едва получив предписание, люди увольняются, меняют место работы и даже регион проживания. Каков будет процент скрывающихся от уголовного преследования, пока остается только гадать.

Текст: Алексей Дидевич

Перед главой администрации президента РФ Сергеем Нарышкиным поставлена непростая задача — сформировать позитивный международный имидж России. Трудность ее исполнения заключается в том, что негативное восприятие нашей страны — это традиция. Наши соседи были недовольны внешней политикой великих князей и государей императоров. Они критиковали большевиков и генеральных секретарей. Более ста лет назад за Россией закрепилось обидное прозвище — Империя зла. Навязанный образ прочно засел в головах и активно культивируется подтасовкой исторических фактов, извращением современных свидетельств. В результате население европейских и заокеанских стран не принимает успехи российской экономики, а активная деятельность отечественного бизнеса за рубежом вызывает у него откровенное раздражение.

Cамый простой вариант узнать о стране — заглянуть в путеводитель. Для финансистов и инвесторов таким путеводителем считаются рейтинги. Крупные банки и исследовательские институты составляют их в огромных количествах. И что интересно: вне зависимости от авторов Россия в этих списках выглядит скорее дурнушкой, чем привлекательной особой. Так, в рейтинге самых процветающих стран мира 2008 года от Legatum Prosperity Index ей досталось 34-е место по «экономической конкурентоспособности» и 82-е — по «качеству условий для проживания». При этом 1-е место в категории стран с наиболее конкурентоспособной экономикой занял Сингапур, а в категории государств с лучшими условиями для жизни — Норвегия.
В рейтинге 40 стран и регионов мира по развитию инноваций, составленном Фондом информационных технологий и инноваций, Россия заняла 35-е место. Первенство опять осталось за Сингапуром. Последующие два места разделили Швеция и едва заметный на карте Люксембург.
Швейцарская бизнес-школа IMD в рейтинге экономических перспектив поставила нашу страну на непрезентабельное, третье с конца, 55-е место, по потенциальному воздействию кризиса на общественные институты — на 44-е, а по способности государства и бизнеса противостоять кризису нас загнали на 49-е и 54-е места соответственно. Лучшим антикризисным правительством в IMD признали руководителей все того же Сингапура.
Как ни странно, среди постсоветских стран наиболее устойчивыми к кризису, по мнению IMD, оказались Казахстан (27-е место), Литва (41-е) и Эстония (43-е). Ну, если с оценкой Казахстана еще можно согласиться, то два других государства, балансирующих на грани дефолта, точно не подходят к определению «устойчивые». Однако швейцарцы либо об этом не знали, либо проигнорировали общеизвестную информацию.
Россия заняла 174-е место в рейтинге из 195 стран по уровню свободы прессы, составленном американской неправительственной организацией Freedom House. За нами следуют Белоруссия (188-е место), Узбекистан (189-е), Туркмения (194-е) и Северная Корея (195-е). В тройку лидеров вошли Исландия, правительству которой после дефолта не осталось ничего другого, кроме как закрыть глаза на все, и в том числе прессу, а также Финляндия и Норвегия.
К перечисленным оценкам можно добавить рейтинг состояния коррупции от организации Transparency International, где Россия располагается на 147-м из 180 мест, имея 2,1 балла. Это худший показатель за последние 8 лет.
В исследовании Международной финансовой корпорации (IFC), охватившем 181 страну, Россия оказалась одной из худших среди стран бывшего СССР по уровню саморекламы для привлечения инвесторов. При составлении рейтинга его инициаторы оценили работу специализированных правительственных ведомств. А они есть не везде, хотя в России этим занимается департамент инвестиционной политики Минэкономразвития. Более того, оказалось, что высокую оценку получила работа с иностранными инвесторами в странах, которые больше других страдают от последствий глобального кризиса: в Латвии и Литве. На «хорошо» оценены усилия Молдавии и Армении. Показатель «средне» получили Азербайджан, Эстония, Грузия и Узбекистан. К «слабым» отнесли Украину, Казахстан, Таджикистан. К группе «очень слабых» — Киргизию, Россию, Белоруссию.
Мрачную картину «невыносимой и бесперспективной» жизни в стране бурых медведей освещают только три рейтинга. Компания Grant Thornton сообщила, что Россия занимает 2-е место среди 36 стран мира по количеству частных компаний, руководителями которых являются женщины (42%). Самые трудолюбивые дамы проживают также на Филиппинах (47%) и в Таиланде (38%). Кроме того, в прошлом году мы заняли 2-е место в мире по количеству рассылаемого по электронной почте спама. Впереди нас, по данным IT-компании Symantec, оказались США, а следом — Турция. А еще у нас хорошо живется иностранным специалистам. В России, как почти нигде в мире, они получают самые большие зарплаты.
Подобная картина не может вызвать доброжелательные эмоции ни у случайного наблюдателя, ни у потенциального инвестора. Вероятно, по этой причине положительную оценку международному имиджу России, согласно исследованию компании GlobeScan, проведенному по заказу BBC в 21 европейской стране, дал всего 31% респондентов. Для сравнения: в 2007 году наших сторонников было больше — 51%. Причем хуже всего к России относятся, что кажется удивительным, если учесть личные и дружеские отношения лидеров государств, в Германии (70%) и Франции (66%). Даже в США количество российских оппонентов меньше (64%).

Сильная или хорошая?
Иностранные наблюдатели отреагировали на новость о создании специальной комиссии по формированию международного имиджа России очень настороженно. Причем некоторые из них усмотрели в этом шаге правительства возврат к «советскому режиму». «Сторонники создания такой комиссии утверждают, что она необходима для борьбы с антироссийской пропагандой на территории бывшего Советского Союза, которую Москва считает своим глубоким тылом. Но либеральные историки называют данную инициативу возвратом к режиму контроля советской эпохи», пишет The Wall Street Journal. «Президент Дмитрий Медведев создал специальную комиссию по противодействию, как он говорит, все более агрессивным попыткам переписывания истории в ущерб России», отмечает издание Christian Science Monitor.
Неоднозначно встретили новость о новом направлении во внешней политике и в стране. «Я даже не считаю (эту комиссию. — «ПЭ») законной. Наша конституция запрещает создание государственной идеологии и санкционирует идеологический плюрализм в России», — говорит бывший депутат Госдумы Владимир Рыжков. Председатель комитета по международным делам Совета Федерации Михаил Маргелов, наоборот, поддерживает инициативу Кремля. «В странах бывшего СССР работают институты национальной памяти, — утверждает он. — Они вырабатывают претензии к России и занимаются, как говорят специалисты, opposition research. Это означает, что наш имидж во многом не в наших руках». Сейчас следует продвигать имидж, уверен Маргелов, «хорошей», а не «сильной» России. План по продвижению нового образа страны должен носить, по его мнению, не оборонительный, а наступательный характер.

Наши сограждане, по наблюдениям социологов, не очень расстраиваются по поводу места страны в том или ином международном списке. ВЦИОМ, например, пробовал провести исследование реакции россиян на изменение суверенных рейтингов страны. Оно не удалось — 90% респондентов, как выяснилось, не знают, о чем речь, не слышали и вообще не интересуются столь незначительным вопросом.
Причина хладнокровного отношения к кропотливой работе иностранных аналитиков, говорят во ВЦИОМ, кроется в том, что «очень мало людей читает деловую прессу, мало кто владеет ценными бумагами и поэтому мало кто знает, например, о компании Standard&Poors». Кроме того, исследования показали, что население скептически относится к зарубежным институтам. «Согласно опросу, 50% россиян не доверяют Страсбургскому суду. А вот внутренние рейтинги, касающиеся качества услуг ЖКХ, расстановки политических сил накануне выборов в Думу, пользуются неизменным интересом», — объясняют социологи.

Текст: Татьяна Чаплыгина

Мнения экспертов:

Почему Россия, как правило, занимает последние места в международных рейтингах?

Валерий Третьяков,
директор рейтингового агентства АК&М
Во многих случаях имеет место предвзятая точка зрения в отношении России, что определяется рядом причин экономического и политического характера. До сих пор существует стереотип, что западные европейские страны и США должны опережать Россию по всем показателям экономического развития. Поэтому особенности развития такой большой страны не учитываются. Я не считаю, что Россия менее устойчива в отношении кризиса, чем большинство стран. Меры, которые предпринимаются правительством и ЦБ, достаточно адекватны. Мы избежали катастрофичных последствий кризиса, как, например, в США. Более того, экономическая ситуация в стране улучшается, банковская система продолжает функционировать без существенных эксцессов.

Ричард Хейнсворд,
генеральный директор агентства RusRating
Искажение оценки того или иного государства происходит потому, что мировая практика составления рейтинга не имеет общей системы оценок. В связи с этим обоснования международных рейтинговых агентств не всегда выглядят убедительными. Например, перечень индикаторов, по которым был составлен рейтинг швейцарской бизнес-школы, вызывает недоумение. В нем наряду с понятными критериями — темпы роста ВВП, уровень деловой этики, уровень развития правовой системы — присутствуют совершенно непонятные параметры: социальная сплоченность, уровень риска политической нестабильности, бюрократия и способность властей быстро принимать ключевые решения. Интересно, каким образом аналитики IMD просчитали «социальную сплоченность»?

Ольга Кузина,
генеральный директор Национального агентства финансовых исследований
В том, что Россия почти всегда оказывается в конце списков, есть и правда, и ложь. С одной стороны, на составителей рейтингов действуют привычные им стереотипы. В психологии и социологии это называется «навешивать ярлыки». У России есть определенная репутация. Ее трудно не принимать во внимание даже людям, которые стараются относиться к ней объективно. Ярким примером этого является первая реакция мировой общественности на пятидневную войну России с Грузией в августе прошлого года. Однако было бы несправедливо все списывать только на такие стереотипы, есть и объективные оценки. Например, по индексу Doing Business наша страна занимает предпоследнее место по такому критерию, как длительность получения разрешения на строительство, его у нас в среднем получают два года. Разве это не так? Поэтому в данном случае нас поставили в конец списка вполне объективно.

Алексей Ведев,
директор Центра стратегических исследований Банка Москвы
Рейтинги, как и индексы, всегда субъективны и не дают исчерпывающей характеристики исследуемому объекту. Это происходит потому, что экономическая система любого государства или отдельного сектора рынка очень сложна и не может быть описана неким сводным показателем, каковым является индекс, на основе которого составляется рейтинг. Что касается частого появления России в конце того или иного рейтинга, то, признаюсь, я обращаю на это мало внимания. У меня, думаю, как и у вас, тоже есть субъективное ощущение, что большая страна, обладающая большими ресурсами, всегда более устойчива к кризисам, чем меняльная лавка или даже международный финансовый центр.